Понимаете… понимаешь… у меня у соседки сын юридический университет заканчивает. И им домашнее задание дали – каждому поймать хотя бы одного настоящего преступника. А дело в том… – увлеченно врала она, сама себе начиная понемногу верить. – Понимаешь, а на всех студентов у нас преступлений не хватает.
– Да и слава богу! – проникновенно высказалась Татьяна.
– Ну, это конечно, только как парню-то быть? Вот как двойку ему поставят, и куда он потом, двоечник, устроится? Переживает. А тут я возьми да и проболтайся ему, что у знакомой мужа поленом убили… Вот он теперь с меня, можно сказать, с живой не слазит – сходите да сходите, узнайте все поподробнее…
Татьяна нахмурилась и покачала головой:
– Ой, нехорошо это, у человека еще вся душа разворочена, а вы…"
"– И я вот так же ему сразу и сказала! Вот прям слово в слово! – яростно продолжала Серафима.
Татьяна нахмурилась еще больше и снова покачала головой:
– Да как же можно такое простить?
– И я сразу же так подумала.
Татьяна смотрела Серафиме в рот и ждала указаний.
– Так и чего? – не дождалась она.
Серафима улыбнулась чуть свысока. Она уже продумала этот момент.
– А ты не говори, что мы с тем юным юристом преступника ищем. Неприятно это – по многу раз рассказывать о наболевшем. Мы не так сделаем. Ты вспомни: может, той Алисе помощь какая требуется? Ну, по дому там чего сделать или постирать. А может, ей ночью одной страшно спать, а?
Татьяна задумалась.
– Вот про ночь я не спрашивала, как-то недопетрила, а по дому… Я не знаю, она вроде ничего не говорила. Слушайте, Серафима! А чего нам ждать? Давайте скажем, что после покойника надо окна мыть во всей квартире, ну, мол, примета такая. И вроде как я к ней вас направила. Вот сто пудов, Алиса Гавриловна вам обрадуется, потому что кому же нравится окна мыть! Да еще во всех комнатах!
Серафима скисла.