И в самом деле: ну, упер бы Сеня шприц, и чего с ним делать? И потом: милиции надо содействовать, а не мешать. Там же профессионалы, а они с Шишовым только немножко им помогают.
– Нет уж, ты не молчи, – тычком проявил галантность Шишов. – Знаешь, Кукуева, я от тебя уйду. Ищи себе новый автобус. Потому что я жутко подозреваю, что ты специально на кладбище не поехала, а меня туда одного сунула. А уж если доверия между нами нет, ищи себе нового водителя. Нет, я согласен, мужик должен там быть, где опасно, не тебя же посылать.
– Да не знала я ничего, честное слово, – повесила голову Серафима. – И ехать хотела. Только меня Вера не пустила, заставила курицу караулить. А так бы я… Эх, черт… Ну, и чего в милиции?
Шишов несколько минут моргал, вспоминал, а потом взорвался:
– А чего там может быть? Спрашивали!
– А ты чего?
– А чего я могу сказать? Таскался с этим венком, как дурак с подарком! И главное, мог ведь преступление предотвратить!
Он с грохотом уронил голову на руки и протяжно замычал.
– Сень, а я так думаю, что ничего бы ты не сделал, – успокаивала она.
Шишов вздернул голову, прищурил глаза и с обидой уточнил:
– Ты хочешь сказать, что я вообще умственный урод? То есть на моих глазах совершалось бы убийство, а я бы в ладошки хлопал?
– Семен, мне кажется, там и вовсе убийства не было.
– Да нет, не обычная. Я в милиции слышал, как один опер другому говорил: мол, непохоже, что передоз. Так что… Кто его убил?
Серафима только пожала плечами. Имени убийцы ей никто не сообщил, и скорее всего его тоже придется выяснять ей самой. Семен сидел в глубокой задумчивости, Кукуева даже боялась его окликнуть – Шишов думал.
– Спишь, что ли?
– Вот глупая женщина! – вздрогнул тот. – Думаю!
– Давай, дуй домой, там и думай! Мыслитель фигов!
Шишов дуть не хотел, но хозяйка настоятельно выпинывала его на выход.