При слабом свете старенького торшера (Серафима побоялась включать большой свет) можно было разглядеть, что хозяйка готовилась надолго залечь в иностранной больнице – телевизор и холодильник выключены из розетки, форточки плотно закрыты и даже шторы задернуты. Кукуева бегло оглядела комнату – с чего бы начать осмотр, времени-то у них совсем немного… Еще чуть-чуть подумала и застенчиво открыла ящичек серванта. Шишов чем-то гремел на кухне.
– Слушай, Серафима, может, ты чего найдешь… – появился он в дверях.
– А чего искать-то? – сунула что-то за пазуху Кукуева.
– Ну так этот… мусор. Надо же вынести!
– С кем приходится работать… – самой себе пожаловалась Сима, а Шишову посоветовала: – Ищи, Сеня, ищи мусор. Иначе для чего же ты сюда карабкался!
Напоминание о неудавшемся альпинистском восхождении вывело Шишова из равновесия.
– Знаешь, ты, Кукуева, не особенно-то, не особенно! И вообще, сейчас бабка придет, давай хоть что-нибудь найдем!
Бабка пришла быстрее, чем ожидалось.
– Слышь-ка, служивый, я вот тут тебе списочек… А где мусор-то? Чисто вроде все…
– Мы его уже вынесли, – торопливо закивала головой Серафима и ткнула пальцем в листок. – А что за списочек?
– Да это не к тебе, не лезь. К ему это, – отвернулась от Кукуевой соседка и снова обратилась к Шишову: – Я вот тут написала, глянь: Семенова Наталья Петровна – она мне должна пятьдесят рублей и никак не отдает, а теперича и вовсе здороваться перестала, думаю, и не отдаст, значит.
– Я не понял, что это за список? – упрямо старался вникнуть в проблему Шишов.
– А ты не перебивай! И главное, пока не забыла: Бочкину саму перву запиши. Она, паразитка така, выпустила свою собаку, и та мою Мотрю чуть не перекусила.