– Ты как раз во время! У нас тут вечеринка начинается! Мы уже в прямом эфире. Как ты думаешь, что мы сегодня будем делать?
– Жарить сочную курочку! – выкрикнул кто-то из толпы отморозков.
Один бугай из свиты Германа радостно присвистнул, подвигав бёдрами вперёд и назад, его собрат постучал кулаком по ладони. Они расхохотались.
Герман потянулся к ширинке, чтобы дёрнуть молнию. Там уже топорщился бугор.
– Сначала отсосёшь.
– Ты совершаешь большую ошибку… – упираясь. Паника начала выбивать из меня шок и дрожь.
– Да неужели? – сжал волосы так сильно, что корни затрещали.
– Зачем ты это делаешь? В чём я виновата?!
Пожал плечами.
– В том, что ты выбрала не того парня. Посмела МНЕ отказать. Унизила на камеру. Неужели не доперло?
– Я…
– Довольно! Хочу, чтобы Адом сдох! Морально! Физически не получилось, но я уничтожу его внутри.
– Тебя посадят! Ты это понимаешь?
Замахнулся.
От звонкого шлепка в ушах загудело, а кожу на лице словно кипятком ошпарило.
– Держите её. От одежды полностью избавьте.
На меня напали толпой со всех сторон. В какой-то момент я подумала, что всё… настало это осознание, что твоя жизнь сейчас закончится. Ты проживаешь последнюю её минуту. Позорно, грязно и будет очень больно вот так умереть. Даже, если и выживу, то не переживу этого, не переживу…
Двое держали меня за руки, прижав к полу, ручища ещё одного тянулись к моим бёдрам, чтобы сорвать с меня одежду. Герман возвышался сверху, он уже почти снял штаны, но шум позади его прервал.
Это был грохот, потом голоса. Они заставили всех напрячься, а меня встрепенуться, надеясь на чудо.
– Что за шум? Лысый, проверь.
Один из ублюдков двинулся в сторону прихожей. Он не успел скрыться из виду, как его, подобно резиновому мячу, отшвырнуло обратно. Бугай с глухим грохотом впечатался спиной в стену, сполз по ней, рухнув на пол, будто мешок с мукой.
Прежде, чем я поняла, что это был намеренный удар, в комнату ворвались ещё какие-то парни. А в центре толпы стоял он…
* * *– Ника!
– Адам!
Дёргаюсь к нему, но меня оттаскивают назад.
Пришёл, неужели пришел?!
Я верила, знала, что он никому меня не отдаст!
Адам ещё один раз доказал, как сильно я ему дорога, что он… да он же с травмами, с травмированной ногой и сломанным ребром, пришёл мне на помощь!
Дурак…
Тебе же очень больно!
Но Адам не подаёт виду, его тёмные глаза полыхают смертоносным ураганом. Он несёт на себе разрушительную ауру опасности.