– Ребят! Тут запрос поступил в чате!
– Чё хотят?
– Чтобы Адам пососался с… новенькой. Этой, как её… Никой-черникой!
* * *У меня волосы дыбом встали.
У Адама, наверно, тоже…
Даже руку мою отпустил, теперь уже уставившись на главного зачинщика стримов – Германа Рудковского.
– Нет, – холодно и грозно.
– В смысле нет? – послышался напыщенный, недовольный ответ. – Или целуйтесь, или вылетайте с вечеринки, бро. У нас такие правила.
Отовсюду слышится издевательский хохот, на пару с поддакиваниями.
Капец.
Вот и что сейчас будет?
Если откажется – потеряет авторитетность среди своих друзей.
Боярский молчит.
Лишь демоническим взглядом жжёт исподлобья.
– Ну, донаты уже пошли! Лижитесь, давайте!
– Ого! Понеслось!
– Пять косарей, десять… Серьёзно?
– Адам, да что с тобой? Ты уже несколько месяцев на себя не похож…
– Народ жаждет зрелища!
Они накинулись со всех сторон, хуже шакалов, и давай давить словами.
– Нет, Адам, нет… – качаю головой, отступая назад. Упираюсь в боровинку дивана, чуть не падаю.
Сильная рука обхватывает мою шею со стороны затылка. Давит… Подчиняет. Заставляет понять, что у меня нет выбора. Он всё равно меня поцелует. Прилюдно.
Ладно, если бы мы были одни!
Но на глазах у отбитых отморозков?
Да ещё и за бешеные деньги!
Какой позор…
– Целуй, целуй, целуй! – орёт группа поддержки, вдоволь развлекаясь.
Я – овечка в центре стаи кровожадных шакалов.
Адам притягивает меня к себе максимально близко, вторую руку опускает на бедро.
Вся эта обстановка невыносимо сильно давит на голову.
Комната перед глазами плывёт.
Лицо Адама тоже расплывается, как в тумане.
Мне становится ужасно нехорошо.
Его губы уже так близко…
Чувствую жар дыхания.
Жвачка. Сигареты.
Мой персональный дурман.
– Рот открой и расслабься, – подсказывает мне Ад, потираясь своими влажными губами о мои, – просто копируй мои движения, поняла? И ни в коем случае не опозорь нас.
Ёп!
Что?!
Больше миллиона?
Они с ума сошли?
Не успеваю возмутиться вслух, как горячие, сочные губы накрывают мои. Их раздвигает мокрый язык, проскальзывая внутрь.
Я чувствую вкус мяты и дорогих сигарет, голова кружится ещё сильнее, выбивая меня из колеи.
Адам сжимает мои волосы на затылке в кулак, добавляя ещё острого вкуса, смело начинает кружить внутри моего рта языком.
Комната взрывается от смеха, свиста, оваций.