— Оу, Дмитрий! Прости, не понял! — Марко примирительно вскинул руки. — Хороший вкус, понимаю, да.
К моему удивлению, Шеремет отнекиваться не стал. Без каких бы то эмоций он попрощался со своими партнерами, а потом, убедившись, что важных гостей больше не осталось, повел меня к лестнице. ""Обещанная доставка"", — мысленно усмехнулась я.
После вечера на шпильках ноги горели огнем. Приходилось изо всех сил удерживать себя от того, чтобы не избавиться от этих орудий инквизиции на первой же ступеньке.
""Еще немного. Еще чуть-чуть"", — выжатая как лимон повторяла я себе по дороге наверх, но на середине лестницы даже самовнушение перестало помогать.
— Одну секунду, — я остановила своего добровольного конвоира. — Так-то лучше, — сбросила одну туфельку, затем вторую и чуть не застонала от восторга.
Шеремет задумчиво посмотрел на мои ноги. Крылья носа дернулись, но вслух не прозвучало ни слова.
— Благодаря Вам я сегодня Золушка, а ей по сценарию положено избавиться от обуви.
Объяснение было так себе, но признаться, что никогда не носила таких высоких каблуков, не позволила гордость.
— И для новой встречи мне теперь придется перемерить ноги всех знакомых и незнакомых женщин? — густая темная бровь насмешливо взметнулась вверх.
— Ели честно, Вы не очень тяните на принца, — ответило шампанское в моей голове.
— А на кого тяну? — насмешливость сменилась внимательностью, а лестница темным коридором.
Я сглотнула. Не стоило говорить всю эту сказочную ерунду.
— Не знаю… — проронила, радуясь, что дверь комнаты уже за спиной.
В этот раз ответа тоже не последовало. Вместо этого я почувствовала рядом со своим лицом горячее дыхание, а в следующую секунду губы, по которым я сходила с ума весь вечер, обожгли мой рот.
Глава 9
Дима"
"Ночью после презентации я спал без задних ног. Не снилось ничего, только уже под самое утро Морфей решил взбодрить видением о голой женской спине с острыми лопатками и родинкой на шее.
Лика. Анжелика… Не помню, чтобы когда-то западал на женщин так, с пол-оборота. А уж на девчонок — подавно. В постели кроме молодого тела предложить им было нечего, а вне постели… Глупые детские игры в ревность, прощупывание границ и обиды — отворачивало сразу.