Немного раздражало, что их дочери постоянно «папкали», прося то снять их с горки, то поставить на неё.
Я делал всё то же самое, но Варя, как истинная леди, просто манила меня к себе пальчиками, шевелящимися в перчатках.
А затем случилось странное.
Моя крошка застыла на самом верху городка. Долго и молча наблюдала за теми двумя постоянно «папкающими» девчонками, а затем вдруг посмотрела на меня. Розовые от холода щечки и внезапно серьёзный анализирующий меня взгляд явно выдавали какой-то мелко-пухлый замысел.
— Что, булочка? — спросил я, назвав Варю так, как её частенько называла Юля.
— А давай ты тоже будешь папой. Только моим, ладно? — вдруг выдала Варя.
Я опешил.
Какую-то часть меня, где-то глубоко за грудиной, окатило обжигающим теплом. Я был готов кивать болванчиком и соглашаться на любой кипишь. Но другая часть меня, бо́льшая, понимала, что идея — отстой. Во-первых, за это Юлька оторвёт мне яйца и сделает из них брелок для своего «матиза», а, во-вторых, для наших с Юлей, вроде как, несерьёзных отношений, «папа» от Вари — это дохрена серьёзно.
— Нет, Варя, — качнул я головой, мягко улыбнувшись крошке, — Какой я папа? Я же просто Лёшка.
— Ну, давай, мы плосто будем так играть.
И как не согласиться на всё, что предлагает эта мелочь, глядя на меня такими молящими глазками?
— Нет, булочка. Это плохая идея. Давай, лучше, придумаем мне какое-нибудь другое прозвище. Типа, Лёшка-картошка…
— Нет, — взбунтовалась маленькая.
Мать моя…
И что теперь делать?
Я оглянулся на Юлю, которая разговаривала по телефону с серьёзным выражением лица.
Походу, кто-то уже испортил ей настроение. Если она услышит, как Варя придумала меня называть, то классной задницы и сисек мои ладони и глаза не увидят ещё очень долго.
Юля подошла к нам. Уже на подходе по её взгляду я понял, что что-то не так. Она буто напугана и рассержена одновременно. Позвала Варю домой. Хоть и постаралась звучать мягче, но металлический скрежет в интонациях присутствовал.
И тут, как контрольный, Варя выдала:
— Папа, лови!
Мне точно хана.
— Только не бей. Это просто прикол. Варя придумала, — поспешил я оправдаться, держа на руках Варю, которой всё было по кайфу.
Юлины ноздри начали раздуваться, как капюшон у кобры, но только благодаря тому, что здесь была Варя, она сдержалась и нарочито спокойно процедила:
— Идёмте домой. Поздно уже и холодно.