И вдруг с нее эту шубу кто-то сдирает, и она остается совершенно голой в толпе покупателей. Потом она идет по незнакомому городу, состоящему из одних кружевных башен, и понимает, что это Париж Она ищет Лувр, но попадает в обувную мастерскую, куда сдала вчера свои летние босоножки. Огромный волосатый мужик возвращает ей босоножки, но они без подметок. И она плачет. Это так ужасно, что она просыпается. На улице уже светло. Но машины шуршали редко, и Татьяна Петрова догадалась, что еще очень рано. Она встала, посмотрелась в зеркало, и заметила, синие круги, что легли под ее глазами, а морщины на щеках стали глубже и резче.
Наглядевшись в окно, она отправилась на кухню, залила водой чайник, достала чашечку с нарисованной земляничкой и листиком, и поставила на стол. Но огонь под чайником зажечь забыла.
Ровно в девять зазвонил телефон. Татьяна Петровна уже решила, что откажется от предложения.
– Через пол часа спускайтесь вниз. Я подъеду и вас заберу. Не забудьте паспорт. – Весело прощебетала Нора. Голикова оделась в белую кофточку, черную юбку и синий жакет. Так она ходила в официальные учреждения. Постояв в прихожей, женщина вздохнула, и вышла из квартиры. Обыкновенной московской пенсионеркой, она спускалась по своей лестнице в последний раз.
Шикарный черный лимузин с водителем в малиновом пиджаке, привез Голикову в нотариальную контору. Эта контора находилась в полу подвальчике, где в конце длинного коридора имелась дверь с надписью «Нотариус». Нора заглянула в дверь, обворожительно улыбнулась и кивнула Татьяне Петровне. Они вошли в маленький кабинет, где за большим письменным столом сидела молодая женщина лет тридцати трех. Перед ней стоял компьютер, и лежала стопка папок.