Генерал Грыжин, через свои прежние связи, выправил Халиту документы, они с Дарьей расписались в загсе и жили в законном браке. Все это Ерожин знал из писем Алексея Наде. Иногда он сам говорил с Ростоцким по телефону. Как никак, Алексей доводился ему тестем, а родственников у Ерожина было не много.
Петр поднялся, прошелся по кабинету, собрал свои записи и понял, что до боли хочет оказаться там, рядом с Надей. Он надел куртку, спустился вниз и поехал к Вишневскому.
Физик Семен Яковлевич Вишневский жил в старых кирпичных домах возле метро Университет.
– Садись, сынок, чай пить. – Предложил Вишневский, провожая гостя на кухню. Петр Григорьевич не отказывался. Пол стакана кефира его организм уже забыл и требовал завтрака.
– Сервировка холостяцкая. – Улыбнулся Ерожин, оглядывая кухню. Тут так же, как и в квартире академика Понтелеева, все пространство занимали книги. Но если в доме покойного Валерия Андреевича оставались свободные плоскости, то у Вишневского было завалено все. Хозяин с трудом разгреб от книг и научных журналов четверть стола для завтрака.
– У меня попросту. Не желаю тратить драгоценное время на мытье посуды. Ем с бумажек. Их мыть не надо. – Строго пояснил физик, и принялся жевать бутерброд с колбасой. Ерожин кивнул и последовал примеру хозяина. Остаток плавленого сырка они по-братски разделили.
– Чем могу помочь? – Спросил ученый, когда на столе ничего не осталось."
"– У меня к вам огромная просьба. Я хотел бы понять, что означают эти записи. Я предполагаю, что это научная работа, но ее содержание для моих милицейских мозгов не доступно.
– Это серьезная научная разработка какого то прибора. Я за пять минут ответить вам не смогу. Если вы хотите получить исчерпывающий ответ, оставьте мне эти записи на несколько дней.