На прикроватной тумбочке не стояла чашка кофе, который непременно варил Лёня, прежде чем уйти на работу, зато на кожаном кресле небрежно валялось красное платье в пол с приклеенной запиской:
«Вечером тебя ждет сюрприз».
Я до последнего думала, что ошибаюсь, что не может он вот так, резко, сорваться. Он же еще вчера молил о прощении, одаривая меня мехами и золотом. Ревел, заливая дорогую сорочку настоящими мужскими слезами. Он ползал на коленях, взывая к прощению. Умолял не рассказывать отцу, решившему прийти на семейный ужин.
– Нет, этого не может быть, – это были мои последние слова, потому что дверь с ревом распахнулась, и в спальню влетел Лёня.
– Соскучилась по папочке, девочка моя?
Мне уже не нужно было думать, потому что все видно было в его глазах. Рассредоточенный взгляд, кривая ухмылка и толстый кожаный ремень, который он сжимал в кулаке, говорили сами за себя.
– Куда-то собралась? – он подошел, внимательно рассматривая меня с ног до головы.
– Ты же сам…
– Заткнись, гадина.
…
Боль ядом растекалась по телу. Медленно. Жгуче.
С каждым вздохом жить не хотелось все больше и больше. Я не чувствовала правую ногу, я даже не понимала, шевелюсь ли. Воспоминания жаркой супружеской встречи водопадом обрушились на меня, заставляя слезы брызнуть из глаз.
Я чувствовала, что он рядом. Ощущала дыхание, аромат табака, пряность парфюма, а еще власть. Это ощущение ни с чем не перепутать. Оно витало в воздухе плотной тучевой пеленой, так и норовя взорваться прямо над головой. Но мне было не страшно. Единственное, о чем я молилась – чтобы все это поскорее закончилось.
– Очухалась, я же вижу. Можешь не притворяться.
Ощущение холодного металла между ног сбило дыхание. Я просто забыла, как правильно дышать. Кислород никак не хотел проникать в легкие, вызывая головокружение на грани обморока.
– Крестик… – прошептал Леня, старательно выводя тонким лезвием сетку для игры в крестики-нолики прямо на коже бедра. Он двигался медленно, внимательно наблюдая за тоненькими струйками крови, стекающими по ногам.