Она – потому что была растеряна, а я боялся спугнуть пташку. Съехав с трассы, мы очутились на объездной дороге, петляющей мимо небольших деревенек.
– Лазарь, я умоляю тебя исчезнуть из моей жизни, – выпалила она и, быстро открыв дверь, выпорхнула у автобусной остановки, мгновенно спрятавшись в ржавой маршрутке, скрывшейся в переулке, поворот на который я, естественно, проехал.
Кошка…
Догонять ее просто не было смысла. Они никогда не подпустит, пока сама этого не захочет. Даже если я найду место, где она снимает квартиру, то, вернувшись через сутки, просто не найду её там.
Телефон просто не умолкал. До меня не пытались дозвониться, пожалуй, только ленивые.
– Говори, только быстро, у меня дел полно, – рявкнул в трубку, стараясь напугать Сизова.
– Моисеева взорвали, – выдохнул тот и отключился, оставив меня в кипе выдуманных срочных дел и жалости к самому себе…
Глава 24
Ветер, пролетая между опушившихся молодой листвой деревьев, завывал так сильно, что хотелось закрыть уши от монотонно-ужасающего у-у-у… Угнетающая атмосфера зависла в воздухе подобно толстой и неповоротливой грозовой туче, застрявшей меж высоких горных пиков.
– Ты хоть понимаешь, что я чуть умом не тронулся? – Сизов уже хрипел, но я наслаждался напрягшейся шеей, выпуклыми венами и посиневшей кожей его лица, сжимая пальцы все крепче и крепче. Все, что хотелось в этот момент – задушить этого мастера краткости.
– Я научу тебя говорить по делу, драматург х*ев!
Чуть под землю не провалился, услышав новость, преподнесенную гуру тактичности. В голове тут же зароились возможные варианты развития дальнейших событий, но все они заканчивались одним емким и ужасным словом – война. Я складывал предположения, делил ответственность, вычитал исключения, умножал потери, был готов извлечь квадратный корень из этой оказии, но итог все равно получался один. Война.