– Какие окна, какой свет, я вас умоляю… В войну такую прививку от всего этого получили… В угол забились, Розочке рот заткнули, чтобы не кричала, а потом еще долго не высовывались…
– Считайте, что проводились учения, – улыбнулся Алексей. – А также проверка граждан на реагирование в сложных ситуациях.
– Как вы можете шутить такими вещами… – Сосед обиженно выпятил губы.
– Обычные вещи, – пожал плечами Алексей. – Почему не пошутить? Как ваша Розочка? Ей все еще нездоровится?
– Да, у Розочки что-то невразумительное с желудком, врачи обследовали, но не смогли прийти к однозначному мнению.
– Так вразумляйте уж как-нибудь, – усмехнулся Алексей. – Все будет хорошо, Яков Моисеевич, причину обязательно выявят. Наша медицина уверенно поднимается до уровня передовой. Скоро мертвых оживлять начнут.
– А вот этого не надо, – испугался Чаплин. – Умерли так умерли…
Путь до работы оказался не простым. Сплошные «радостные» встречи, начиная с соседа Чаплина.
Алексей вышел из подъезда, повертел головой. Встала на путь исправления? Вспомнилась тесная прихожая, льнущее к нему тело, сладкая истома… Он передернул плечами – как жить теперь с такими всплывающими наваждениями?
Небо было таким же свинцовым, как вчера, но изливать осадки пока не спешило. Алексей свернул с Базарной улицы в ближайший переулок и энергично зашагал на Советскую, стараясь не отвлекаться на боль в ноге. Он постоянно оглядывался – нет ничего проще выстрела в спину в безлюдном переулке.
И поздно обнаружил знакомую фигуру, бредущую навстречу. Мужчина держал руки в карманах, сверлил его взглядом. С прошлой встречи Алексей Михайлович Головаш так и не побрился – щетина сгустилась, лицо от этого совсем почернело. На этот раз он выступал без сопровождающих. Обнаружив старого знакомого, он замедлил шаг. Челюсть свело судорогой.
Головаш остановился, разглядывая его с недоброй усмешкой. Алексей тоже встал.
– Закурить дай, – хрипло сказал Головаш. – Свои в бараке забыл. Дашь парочку – тоже не обижусь.
Надобность в приветствии благополучно отпала.