Она всюду: на охристом стволе кедра, на руках раненого Миши, на его лице, на одежде, стекала из груди небольшим ручейком и окрашивала в бурый цвет бушующий поток ручья. И это было страшно.
Агафон сорвал с его спины котомку, отставил назад, попытался поднять Мишу. Тот глухо, с каким-то булькающим надрывом застонал от боли, конвульсивно дёрнул руками. Уля помогала Агафону, как могла. Вместе они сорвали парня с острого сучка, освободив рваную рану на его груди. Молча потащили его волоком по стволу на берег. Торопились, как могли.
Охотники пришли ближе к вечеру. Довольные, счастливые, с добычей. У всех троих за плечами небольшие котомки с мясом. Как узнали о трагедии — перевернулся мир. Загбой изменился в лице. Сергей скорбно опустил голову. Залихватов опустился перед Мишей на колени: в экспедициях с другом он ходил шесть лет.
Уля плакала, не скрывая слёз. Она впервые в своей жизни так близко видела смерть человека. Костя который раз ходил по стволу кедра, ещё и ещё раз основательно, более точно оценивая случившееся.
Хоронили Мишу на следующий день, в обед. Немного ниже, под огромным, трёхсотлетним кедром вырыли неглубокую могилу.
Вечером у костра после ужина в своей полевой тетради Залихватов сделал очередную запись: «Мая 25, года 1904. При подходе к гольцу Кучум при трагическом стечении обстоятельств при переправе через Безымянный ключ погиб горнорабочий сибирской экспедиции Некрасов Михаил Фёдорович. Ситуация тщательно расследована. Случайное падение на острый сук кедра грудью, в результате чего пробита грудная клетка и разорвано сердце. Виноватых нет».