Вековой ледник несёт холод, а дневная температура едва ли поднимается выше нулевой температуры.
До темноты осталось два-три часа. Уля заторопилась: успеть бы сделать дело. Повернула Хорму на лёд озера, осторожно поехала по медвежьей тропе. Толщина ледяного панциря достаточна, чтобы выдержать вес оленухи и девушки. Да что там говорить! Хозяин тропы тяжелее их в три, четыре, а то и в пять раз! Он ходит смело, не опасаясь. Возможно, не первый год и, наверное, знает, до какой поры будет существовать предел прочности своеобразного моста.
Центра озера достигла быстро. Девушка посмотрела вокруг, до обоих берегов примерно одинаковое расстояние. Здесь «самое место». Спешилась, выдернула притороченный к седлу топорик, Хорме приказала ждать. Сама присела, аккуратно вырезала ножом, отложила в сторону несколько медвежьих, заледеневших на ночном снегу следов. Они будут нужны потом, когда Уля сделает дело, прослабит лёд. Затем очистила от снега лёд и приступила к выполнению своего плана.
К нескрываемому удивлению девушки толщина ледового панциря оказалась небольшой, примерно около тридцати сантиметров.
Расчёт Ули был прост. Она разделяла лёд поперёк медвежьей тропы. Узкие, недлинные щели едва ли достигали длины двух метров, по метру с каждой стороны хода медведя. Затем, сбоку, оставив небольшие, с девичью руку, спайки, она рубила полоску вдоль, по ходу тропы.
Так думает Уля. Но получится или нет — пока не знает. Главное, чтобы медведь не заметил ловушки. Для этого надо тщательно замаскировать место работы. Здесь надо постараться. В первую очередь Уля смыла водой все свои следы. Затем таяком на льдины насыпала снег. А сверху положила вырезанные ножом следы зверя. Получилось аккуратно, как говорит Агафон, «комар носа не подточит». Всё замаскировано под вид тропы. Со стороны кажется, что и нет никакой ловушки.