Нет в ней прежней словоохотности, отвечает односложно — «да», «нет» и глаза прячет. Чувствует Пелагия, что что-то затевается, а что — понять не может. Решила проследить и дождалась-таки момента.
Это случилось на седьмой день после того, как на прииск со второй партией старателей пришла Луша. Заметила Пелагия, что её подруженька за день до этого поздним вечером куда-то исчезла. Может, куда к мужику какому убежала, эка невидаль! Радоваться бы за Лукерью, да женскую душу червинка точит, не может быть такого, чтобы она не сказала, с кем дело имеет.
Ещё больше Пелагию любопытство заело: к кому? Притаилась за конюшней, ждёт, когда совсем стемнеет, чтобы подойти к жилью Ченки да в окошечко посмотреть, что там происходит.
"Идут Ченка и Лукерья в темноте впереди, Пелагия следом. Спустились к берегу, к лодкам. «Эх, — думает Пелагия. — Сейчас сядут в лодку, уплывут! Ченка, чертовка, какая ей разница, когда плавать? Хоть днём, хоть ночью одинаково видит. Она с веслом что рыба в воде. А мне как? Не смогу за ними угнаться. Что делать?»
А женщины и правда сели в берестянку. Отважная рыбачка лихо оттолкнулась от берега веслом, лихо погнала лодку в озеро. Тяжело вздохнула Пелагия: эх, ушли, не догнать.
Добежала, но слишком поздно. Берестянка вытащена на берег, а самих женщин нет.