Но признать не могли: слишком уж тела обгорели да много времени прошло. Только вот какой казус вышел. Вместо десяти тел в могиле лежало только семь человек. Все высокие, русские. Тогда спрашивается, где ещё три трупа: один русский и два тунгуса?"
"В то время, за отсутствием доказательств и времени, дело закрыли. Подумали, что три трупа сгорели полностью. Но два года после того случая нашёлся-таки один из проводников. Жив остался! По пьяному делу раскрутили, признался, что он был там, но ничего не помнит. Загорелась изба.
Тунгусы — люди честные, врать не умеют. Удалось ему убежать в ту ночь — выжил! Потом два года скрывался: боялся, что русские мстить будут, думал, на него грешат, что он пожар сделал. С тех пор и потянулось следствие.
А в прошлом году, весной, Елизавета Ивановна Набокова появилась вдруг в Москве, в Министерстве управления полиции и заявила, что совершенно случайно через знакомых купцов узнала, что в Сибири есть такой золотопромышленник Набоков Дмитрий Иванович. А не брат ли он ей? А если брат, то почему так долго не давал о себе знать? И опять закрутилось. Подняли дело из архива, пока дознавались, что да как, полгода прошло.
— Может, у него получилась ссора с отцом, — задумчиво проговорил Сергей в минуту паузы, когда Костя приложился губами к чаше с квасом. — Или на родине какие-то неприятности, всяко бывает!
— Да, ты прав — подтвердил Костя — Всё может быть! Но надо думать и глубже.
— Как это?
— Более масштабно. Например, как в деле с Агафоном.