Тридцать коней несут свою покорную службу на благо человека. Десять из них везут людей. Двадцать — объёмистые поняги с грузом. Животные устали, устали и люди. Перед каждым перевалом все спешиваются и ведут послушных коней в поводу. Так легче, быстрее."
"Впереди на палевом Карате едет Филя. Ведёт за собой двойку гружёных коней. За ним на сытой спине пегой Буланки, откинув далеко в сторону деревянную ногу, важно восседает Егор. Потом Уля. За ней приказчик Иванов. Дальше едут старатели-бергалы, кто пожелал испытать свою судьбу на золотых приисках Туманихи.
В последний перевал Хактэ поднимались вечером. Храпят, останавливаются изнемогающие кони. Задержаться бы ещё на ночь, да дом рядом. Вот он, впереди, последний прилавок. За ним между гольцами ивановская мочажина, где когда-то Загбой помог Филе выкрасть Лизу.
— Но, милые! Потерпите, я уж вам потом дам отдохнуть — ласково уговаривает Егор свою Буланку.
Он и в гору едет верхом: сколько хромому на деревянной ноге дыбать? Терпи, лошадка. Скоро кончатся твои мучения.
Наконец-то вывершили последний уступок. Тропа выровнялась, пошла по болотистой мочажине между двух невысоких гольцов.
— Перекур? — остановив своего мерина, обратился к Егору Филя.
— Нет, трогай дальше.
Но Уля не слышит его. Смотрит по сторонам, впитывает в себя краски и вкусы тайги. После города девушку не узнать. Глаза сверкают ярким костром. Ресницы распушились хвостом выкуневшей белки. Пышные брови изогнулись в прыжке аскыра. Здоровое, улыбающееся лицо разрумянилось. Плечи развернулись. Заметно увеличившаяся за последние время грудь разрывает на кофточке серебристые пуговицы.
Егор ухмыляется:
— Вот тебе и хворь прошла. Опять Ульянка соком налилась. Не бабка вылечила, а мать-тайга!
— А кто же тогда отец? — спросил Филя.
— Отец-то? — невольно поёживаясь, вздрогнул Егор. — Вот с отцом-то посложнее будет.