Я с ним говорил. Мелькало в разговоре такое.
– И что же именно? – заинтересовался штабс-капитан.
– Недовольство имперской системой деления подданных. И знаешь, в том контексте, о котором он говорил, я в чем-то с ним согласен.
– Саша! Ты в своем уме? – ахнул Корецкий, не веря собственным ушам.
– И даже трезв, – усмехнулся полковник. – Но когда крестьянский юноша лениво, словно через губу сообщает мне, что придумал легкую мортиру, которую запросто могут переносить три солдата, и что знает, как сделать полуавтоматическую винтовку, то поневоле задумаешься.
– Уму непостижимо! Но как?! – снова заохал штабс-капитан.
– Говорю же, самородок, – развел полковник руками.
– И что мне теперь делать? – горестно вздохнул Корецкий.
– Отправь Аннушку учиться дальше. Я похлопочу, чтобы ее приняли в Смольный институт.
– Надеюсь, у тебя получится, – закивал штабс-капитан, оживая буквально на глазах.
Офицеры снова замолчали, погрузившись в размышления о ближайшем будущем, а между тем предмет их обсуждений не спеша шагал по улице, неся в сумке очередную партию охотничьего припаса и размышляя о собственной судьбе.