Но это ведь Ярослава. Неугомонная, дрянная девочка. Мегера. Кошка с коготочками, которыми располосовала мне не раз лицо. А тут я её жалею?.. Быть того не может.
Но нет.
Грудную клетку сдавливает, когда вижу дрожащие губы. Вот-вот расплачется.
Не пытается выбраться. Лишь молча сверлит меня взглядом, способным убить. И пробудить сострадание и, мать его, совесть."
"– Можно я никуда не поеду? – уже не утверждает, а буквально просит. – Не хочу смотреть в глаза родне, которой абсолютно наплевать на меня, на родителей.
С каждым словом у неё сильнее наворачиваются слёзы.
Неожиданно подползает ко мне, встаёт на колени, тянется своими руками к моему лицу.
– Пожалуйста. Я буду хорошей, обещаю.
Холодные ладони дотрагиваются подбородка.
Отдёргиваю их, не давая дойти до цели.
– Ладно, останешься дома.
Ничего из горла больше не лезет. Раньше я думал, что она снова вредничает, но сейчас… Вижу, как её по-настоящему задевает. Дрожит вся, губы красные, с откусанной кожей.
– Спасибо, спасибо, спасибо, – она внезапно подаётся вперёд, обнимает меня, утыкаясь носом в напряжённый торс.
– Перестань, – глухо осекаю её. Не только из-за поведения Яры, но и от внезапно нахлынувшего воспоминания.
Пятнадцать лет назад
– Эмин, – я резко оборачиваюсь, услышав любимый, но в то же время травмирующий голос. Плевать мне становится на поднос, на гостей, которые ждут свои заказы. Меня волнует только она. Лида. Первая любовь и, скорее всего, последняя.
Я больше никогда не полюблю никого сильнее, чем её.
Блять, я его убью. В порошок сотру.
Срываюсь с места, подбегаю к девушке, что два года назад выбрала не меня. Понимаю, я младше, беднее, чем Макс. Да и… У неё причина была. Я помню её. Маленькая Ярослава.
– Это он тебя ударил? – цежу сквозь зубы и глажу по щеке, пытаясь хоть как-то уменьшить эту боль. – Лид, ответь.