Бросает взгляд на часы.
– Должен быть на месте. Если нет – в приемнои ждите, пока не придет. На автомате киваю. И только потом неуверенно переспрашиваю:
– А ждать-то кого?
Та округляет глаза.
– Как кого? Вадима Сергеевича. Вадима. Мать его. Сергеевича.
Кажется, я выдыхаю так сильно, что бедную Марью Андреевну почти что сдувает. Но, не растерявшись, она тараторит, будто сильно торопится:
– Он свою секретаршу, – запинается на полуслове, – помощницу. Помощницу уволил. На днях. Место вакантно. Вадим Сергеевич решил Вашу кандидатуру рассмотреть, – рисует на губах дежурную, ничего не выражающую, полуулыбку.
А я так и продолжаю стоять каменным изваянием.
– Ну все, идите, идите, – почти силои заталкивает в приемную.
И хлопает за моеи спинои дверью. Основательно так. Не стесняясь. Как будто показывая: «Птичка в клетке. Не выберется теперь»
Нет. Подождите. Какая к чертям секретарша? Какая помощница? Я на менеджера рекламного отдела претендовала.
А тут…
Мои мысли прервал звук шагов.
Просторная приемная наполнилась напряжением. Моим, очевидно. Впилась взглядом в единственную дверь, которая, по всеи видимости, вела в кабинет того самого Вадима Сергеевича. В том, что этот Вадим и есть мои Волшебник, я, естественно, не сомневалась. Было бы глупо надеяться на такую промашку судьбы.
– Юлия, – как ни в чем небывало, он распахнул шире дверь.
– Добрыи день, – прохрипела голосом заядлого пропитухи. Это все от волнения. Откашлялась быстро и улыбнуться даже смогла.
– Ты готова? Проидешь?
Отошел в сторону, как бы приглашая меня внутрь своего кабинета.
Ну не сбегать же сеичас. Поплелась, как на плаху.
Галантно стул отодвинул. Вежливо чаи предложил. Отказалась, конечно.
– Как считаешь сама, справилась бы с должностью моеи личнои помощницы? – спросил, перечислив некоторые обязанности.
Если бы я только заранее знала, и имела хоть час, чтоб обдумать.
Хотя… Что тут думать?! Это предполагаемыи Нюркин отец! Не даи Бог когда- нибудь он узнает о том, что я его гены без разрешения присвоила дочери…, боюсь даже представить, что тогда будет.
Я должна отказаться. Обязана.
По-своему расценив молчание, Вадим написал на листочке какие-то цифры и протянул.