Мужчина держал меня крепко, но осторожно, стараясь не повредить нежную девичью кожу. Надо же какой аккуратный.
Порезов тоже не нашла. Лезвие не причинило мне вреда. Единственная кровь была на бедрах — подтверждение того, что Еленика была невинна. Надо бы смыть кровь вместе со следами прикосновений охотника, но прежде чем позвонить в колокольчик, вызывая горничную, я должна была еще кое-что проверить.
Я вытянула руки перед собой. Осталась ли во мне магия? Как много уничтожил Хастад? Я попыталась вызвать золотые искры к жизни.
Я, не моргая, смотрела на собственные пальцы. До рези в глазах и злых слез. Именно сейчас я чувствовала себя униженной и растоптанной. Не в тот момент, когда охотник взял меня, а теперь, когда магия не откликалась.
Мне пришлось заглянуть глубоко в себя, чтобы найти ее отголоски. Кончики пальцев слабо засветились желтым мягким светом. Что-то во мне еще теплится. Охотник выжег не все.
Убедившись, что по-прежнему являюсь ведьмой, я успокоила магию и переключилась на мирские дела: вызвала горничную и приняла ванну. Легла я в итоге под утро и мгновенно уснула, а проснулась только к вечеру. Меня уже ждала горничная, пора было собираться на прием. Чтобы ни случилось ночью, жизнь шла своим чередом, и никто не сделает мне поблажку.
Спустя час я — нарядная и внешне спокойная — вышла в холл.
Хастад предложил мне руку, но я проигнорировала его жест. Если он до меня дотронется, я закричу. Не вынесу прикосновения перчатки. Похоже, у меня теперь до конца дней фобия кожаных изделий.
Мужчина недовольно поджал губы.
Попав на прием, я немного отвлеклась. Здесь было многолюдно, шумно, ярко. А еще здесь хватало охотников. На самом деле, почти все мужчины в зале носили красные перчатки.