Смятение в его глазах вовсе не доставило мне удовольствия. Мне и самой было не по себе.
— Так не должно быть, — тряхнул он головой. — Это неправильно.
Казалось, еще немного и он сложит пальцы в суеверный знак. Хастад был напуган. Возможно, впервые в жизни. По крайней мере, я его таким прежде не видела. Произошедшее не укладывалось в его картину мира. Это ломало все, что он знал и во что верил.
— Что ты сделала? — хрипло спросил он. — Что это за магия?
— Ничего, клянусь. Ты сам видел, я не призывала силу.
— Ты за это ответишь, — предупредил он.
— Сдашь меня ордену? — настал мой черед пугаться.
У мужчины дернулась щека. Он хотел схватить меня за руку и сдернуть с кровати, но в последнюю секунду передумал. Ведь в этом случае ему снова придется коснуться меня.
Хастад колебался всего мгновение, а после развернулся к двери. Он не задержался в спальне. Ушел, как был — в одних брюках, оставив на полу рубаху, камзол и перчатки. А ведь это его комната.
Я сползла с кровати и случайно наступила на одну из красных перчаток.
Я вернулась к себе и по привычке подперла дверь креслом. Это уже стало чем-то вроде ритуала. Хватит с меня на сегодня общения с мужем.
Только закрывшись, сообразила, что забыла халат в спальне мужа.
Устроившись в кровати, я еще долго лежала без сна, размышляя над случившимся. При каких условиях прикосновения охотника не причиняют вред ведьме? Что изменилось между мной и Хастадом раз это произошло? Рассказать Моэл? Что-то подсказывало — не стоит. Едва ли ведьма этому обрадуется.
К тому же мы с Моэл договорились не видеться несколько дней, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но утро внесло свои коррективы. Оно началось с вестей. Увы, с дурных.
Утром я спустилась в столовую. Хастад к этому времени уже ушел, а Сильда неважно себя чувствовала. Близились роды, и она все реже выходила из спальни. К счастью для нас обеих. Так что завтракала я одна.
Я уже допивала чай, когда явился лакей с письмами. Одно из них было адресовано мне.