И даже внутри.
Настойчивые горячие, такие крепкие мужские руки жадно заскользили по таким местам, где прежде никто не касался. Даже я сама…
И я с каким-то неистовым помутнением отдаюсь этим ласкам. Распахиваюсь. Поддаюсь и раскрываюсь снова и снова. Выгибаюсь навстречу крепким рукам, чувствуя, как из горла вылетают хриплые стоны…
Сама впиваюсь руками в широкие плечи. Задыхаюсь от жара. Плавлюсь не хуже той самой свечи.
— Фил…
Выдыхаю, откидываясь головой на кучу тряпья.
Только руками прижимаю его к себе крепче.
Как кошка, верчусь, позволяя жадным горячим рукам творить невероятное. Тяну на себя…
— Вот так. Кожа к коже. Какая ты красивая.
Шепчет Фил, согревая меня дыханием. Распаляя до степени настоящего пожара! Посильнее печки!
Его губы скользят по моей шее. Жадно жалят, обжигая каждым прикосновением. Спускаются все ниже и ниже, распаляя дикое нетерпение, когда он прикасается к пупку. Чуть прикусывая, царапая зубами, втягивая в себя раскрасневшуюся раскаленную кожу…
Кажется, ничего вкуснее этих губ я не ощущала никогда в жизни! И горячее тоже!
Фил возвращается ко мне.
Мне кажется, или еще немного, и нас не от угрозы ледяной смерти придется спасать, а от пожара!
Во всем теле будто вспыхивают горячие искры! И я вспыхиваю, как настоящая спичка, когда его бедра резко вклиниваются в мои! Стону, и, кажется, кричу прямо в его губы, комкая ногтями мощные, нереально широкие плечи.
Безумие. Настоящее безумие.
Меня выгибает над тряпками дугой. Тело сводит мощными спазмами. Мы ударяемся телами так же неистово, как прежде зубами, схлестываясь в поцелуе…
Кажется, воздух в этой избушке уже и правда раскалился. Дошел до отметки самых жарких курортов!
Тяжело дыша, мы просто валимся в груду тряпья.
Сил нет никаких. Тело словно ватное. Перед глазами странная пелена…
— Эй, малыш. С тобой все в порядке? Оля?
Чувствую, как его руки все еще голодно скользят по моему телу. Слышу его чуть хриплый голос. Но сил нет ни пошевелиться, ни ответить. Веки будто наливаются свинцом…
— Вот же черт.
Не знаю, сколько времени проходит. Меня встряхивает от неприятного прокуренного голоса.