Пять лет назад, когда они расстались, этот сморчок создал Полине проблемы. Она осталась без работы, а там еще отчим начал руки распускать. В общем, девчонка решила подзаработать.
Внутри у Тимура повеяло холодом, нехорошие предчувствия не то, что зашевелились — повалили толпой как разгоряченные болельщики после матча.
— И? — выжидающе взглянул он на безопасника.
— Дальше вы, — отошел в сторону Костя, как бы уступая место Ольге.
— Полина пришла к нам в «Эдельвейс», — с опаской поглядывая на Тимура, продолжила та, — а Нина как раз искала суррогатную мать.
— Зачем ей это было нужно? — хмуро спросил Арсанов. — Я про Нину.
— Ты собирался с ней разводиться, и она решила, что сможет тебя удержать, если предъявит твоего ребенка.
— Погоди, но ведь Полина тогда была совсем девочка, сколько ей было, девятнадцать? Разве такую можно по закону брать сурмамой?
Ольга немного помялась, несколько раз боязливо зыркнула на Тимура и вздохнула.
— Дело в том, что Полина к нам пришла как донор биоматериала.
Сердце у Тимура уже не просто стучало, оно било изнутри по грудной клетке как отбойный молоток. Он уже понял, все понял, только не мог до конца поверить.
Поверить и осознать.
— Они виделись с Ниной? — спросил он, поражаясь собственной выдержке.
— В затемненной комнате, Нина нарочно лицо спрятала. А вот ее голос Полина слышала.
— Она согласилась? — прикрыл глаза Арсанов.
— Да. Единственное, она не знала, чей биоматериал был использован при оплодотворении, — и, глядя на закаменевшее лицо Тимура, Ольга пояснила: — Если ты помнишь, у Нины поликистоз, у нее не вызревают яйцеклетки. И сколько она ни лечилась, эффекта не было. Поэтому мы сделали забор яйцеклеток у Полины.
Тимур закрыл руками лицо. Чертовы бабы. Просто две чертовы суки.
— Почему вы ей не сказали? — спросил глухо.
— Нина хотела, чтобы Полина думала, будто ребенок исключительно ваш.
Она замолчала, но Тимур приказал продолжать.
— Мы подсадили Полине эмбрион. Беременность наступила, поначалу все шло хорошо. Но первый акушерский скрининг показал, что у ребенка проблемы. По маркерам хромосомных патологий мы получали или синдром Дауна или еще более тяжелые хромосомные пороки.