Луиза затруднилась бы подобрать слова, чтобы выразить свое желание, но слова не понадобились, потому что совершенно инстинктивно она прижалась к Энтони всем телом и рот ее был податлив, уступчив и требователен одновременно. И теперь в его горле родился глухой звук, похожий на стон.
Мужчина вдруг отстранился, приподнял ее лицо, чтобы видеть глаза и потребовал:
– Скажи мое имя еще раз.
Луиза взглянула на него и не увидела нежности в красивом лице. Он выглядел как человек, огромным усилием воли сдерживающий свои порывы… и еще как человек, испытывающий голод, снедающий его тело и душу.
– Энтони, – повторила Луиза, и голос дрогнул. Но не от страха, а от желания. И еще раз, более низким, зовущим тембром: – Энтони…
Он опять привлек ее к себе и принялся целовать шею, ключицы, вырез платья. Почувствовав, как зубы прикусывают кожу, она задохнулась, ошеломленная новым взрывом чувственности. Это то, что нужно, поняла Луиза.
Столбридж тем временем подхватил ее на руки и донес до входа в зимний сад.
– Открой дверь, – велел он.
Она слепо нашарила ручку, повернула, и он ногой распахнул дверь. На них обрушилась волна влажного теплого воздуха, запах цветов и свежевскопанной земли.
Столбридж донес ее до какого-то подобия верстака, служившего рабочим столом, и поставил на ноги.
Она с удивлением осознала, что эти руки, столь умело обращавшиеся с замками и отмычками, дрожат. И еще она почувствовала, что дыхание его стало быстрее, словно он боролся с собой. Она положила руки ему на плечи и ощутила, как каменно напряжено его тело.
Луиза прикрыла глаза и мысленно пожелала, чтобы все сбылось.
Корсаж распахнулся, и Луиза порадовалась, что зимний сад погружен во тьму. Теперь ее грудь прикрывала лишь тончайшая ткань сорочки.
Столбридж жадно целовал ее шею, его ладонь обхватила упругую грудь. Пальцы сжали сосок, и Луиза застонала от тех восхитительных ощущений, которыми ее тело опивалось на ласку.
– Луиза, что ты со мной делаешь, – услышала она.