Мы специально сходили глянуть на действие подкалиберных снарядов. Это было сильное оружие. Прямое попадание, как правило, вызывало пожар внутри танка. Я осмотрел броню вокруг пробоины, ставшей от высокой температуры фиолетовой. С горечью вспомнил, как вспыхивали от подобных немецких снарядов наши «тридцатьчетверки». За удачу считалось, если успевали выскочить хотя бы два человека из экипажа.
Выделили горючее – и несколько раз проходили занятия по тактике. Обычно в составе взвода и роты, а однажды действовали все три батальона.
"Изменения произошли в мае. К нам приехала какая-то комиссия во главе с подполковником. Помню, собрали командиров рот и взводов нашего первого батальона и повели на огороженный колючей проволокой участок.
Подполковник подробно рассказал его технические данные. Лобовая броня 100–110 миллиметров производила впечатление, если учесть, что пушки наших «тридцатьчетверок» на дальности полкилометра пробивали 80 миллиметров брони, то есть могли взять «тигр» лишь в борт.
– Скоро вам придется столкнуться с этим зверем, – сказал подполковник. – Как вы сами понимаете, в лоб лучше не соваться. «Тигр» – машина тяжелая, и наши Т-34 вполне способны делать маневр, заходить на скоростях с фланга и бить эту сволочь в боковину.
Таранец вытолкнул меня и козырнул:
– Товарищ подполковник, младший лейтенант Волков уже успел повоевать с «тиграми».
– Интересно… расскажите.
Я рассказал, как на окраине Харькова столкнулись с «тигром». Командир взвода Удалов врезал из засады бронебойным снарядом в борт, повредил машину, а мы добили ее.
– Правда, стреляли метров со ста пятидесяти, – добавил я.