Вокруг были разбросаны мятые закопченные гильзы от снарядов, лежало обугленное человеческое тело без ног.
– Ленька, остаешься за старшего. Сидеть наготове у орудия, мотор не глушить.
– Есть, – отозвался Кибалка. – А ты куда?
– Гляну, что на той стороне творится.
Я вскарабкался наверх. Обе «тридцатьчетверки» стояли впритык друг к другу, в узкой промоине, рядом с водоотводной трубой, проходящей сквозь основание насыпи. Промоина образовалась от талой воды, бурлившей весной вокруг забитого мусором отверстия. Теперь яма спасала оба танка.
Еще две «тридцатьчетверки» и бронетранспортер догорали на дороге, по которой мы прошли два часа назад. Машины были не из нашей бригады. Значит, засаду немцы выставили позже. Я перебрался через рельсы и скатился вниз. От танков, спрятавшихся в промоине, кричали и махали шлемами:
– Не поднимайся. Ползи!
Что я и сделал. Когда на брюхе добрался до промоины и скатился вниз, меня кинулись обнимать. Как выяснилось, ребята сумели перегнать через насыпь и второй танк. Начали заводить тросы, чтобы стащить третий, застрявший на рельсах.
Немецкие самоходки стреляли издалека, ввязываться с ними в бой было бесполезно. Оба танка нырнули в промоину. Один получил снаряд в правый борт прямо над крылом, погибли стрелок-радист и механик.
Люди приняли на себя удар болванки, танк не загорелся и даже остался на ходу. Все это рассказал мне лейтенант, командир взвода.
– Вам повезло – успели проскочить. А мы пока возились, не заметили, когда фрицы появились. Стреляли километров с полутора. Ну, чего мы сделаем со своими трехдюймовками? Пришлось прятаться. Хорошо, хоть промоина попалась. Спрятали задницы, а вскоре чья-то разведка появилась. Три танка и бронетранспортер. Прут на скорости, ничего не видят. Мы орали, в воздух стреляли, а они скорость увеличивают. По ним раза четыре немцы шарахнули: две «тридцатьчетверки» горят, бронетранспортер вообще развалился.
Лейтенант свернул самокрутку и внимательно глянул на меня:
– Может, ты, Волков, меня трусом считаешь? Если бы мы бой приняли, те ребята в живых бы остались. Но не рискнул я. Понял, что бесполезно. Полтора километра слишком большое расстояние для наших пушек.
– Ладно. Чего теперь вслед кулаками махать. Где сейчас эти самоходки или танки, и сколько их?
– Вон в той рощице. Кажись, две штуки.