К нашему удивлению, все четверо оказались из-под Астрахани. Как же вас в такую даль занесло?
– Весной в сорок втором в дорожную службу мобилизовали, – рассказывали они. – В Сталинграде работали. Когда бомбежки начались, в Саратов перебросили, а затем сюда.
– Так я же родом из Сталинграда, – обрадовался я. – Считай, земляки. Ну, что, продолжим знакомство где-нибудь все вместе?
– У нас землянка сырая, даже не разуешься, – ответила одна из девушек. – И теснотища.
– Ну, там хоть тепло? – уже обнимая ее за плечи, спросил Слава Февралев.
– Топим, печурка есть."
"По дороге купили пару бутылок самогона и отправились к новым знакомым. Если клуб-амбар поразил меня дырявой крышей и клубами пара в морозном воздухе, то низкая землянка с втоптанными в растаявшую грязь сосновыми ветками оставила еще более гнетущее впечатление. Печку топила женщина лет сорока, ковыляющая на опухших ногах.
То, чего мы хотели, у нас не получилось. Слишком тесно было в землянке. Оставшаяся без кавалера девушка не давала нам уединиться (хоть в сторонке пообниматься!), истопница с больными ногами кашляла, а под сапогами хлюпала грязь.
В общем, хихикали и обжимались до утра, пели песни, а затем все вместе попили морковного чая с остатками сахара. Девчата отправились на работу, а мы в бригаду. Приглашали нас снова к себе, обещали навести порядок, тем более скоро Новый год. Несмотря на то что ночь не спали, ходили веселые, возбужденные.
Через денек добыли досок, фанеры от ящиков, брезента, гвоздей. Договорились с саперами, они выделили плотника, подводу, и тот вместе с Кибалкой соорудил нары, двери, новый стол. С дальним прицелом сделали перегородку. Привезли бидон солярки, которая в селах использовалась как керосин. Чего-то в нее добавляли, чтобы меньше дымило, и заправляли лампы.
Встретить Новый год нам не удалось. Объявили, как и в любой праздник, повышенную готовность, и мы просидели ночь в машинах, время от времени прогревая двигатель.
На подарки девчатам, которые жили бедно, ушли все трофеи, нательные рубахи, фланель для портянок.