Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Немцы вели сильный пулеметный огонь. Князьков приказал мне снять пулемет и быть готовым к отражению контратаки, а пехоту попытался вытолкнуть вперед.

– Поймите, дурьи головы! Через пять минут сюда мины как горох посыпятся. Все погибнем. Надо прорываться.

Лейтенант говорил что-то еще, но бойцы сидели или лежали на склоне оврага. Я пристроился с пулеметом. До немцев было метров триста. Наши танки и бронемашины оборону не прорвали. Штук восемь, не меньше, стояли неподвижно или горели. Немцы подбитые машины не трогали, наверное, собирались захватить в качестве трофеев.

Остальные танки отошли вправо, в ельник, и стреляли оттуда. Танк комбата тоже горел, и мне стало совсем тоскливо. Чтобы прийти в себя, я открыл огонь по вспышкам немецких пулеметов. Успел выпустить диск и достал второй, когда в ответ засвистели пули. Одна очередь сыпанула так густо, что я мгновенно сполз на метр вниз.

Народу в овраге скопилось уже человек сто, не меньше. Ротный старлей с наганом на ремешке тащил бойцов за шиворот, пинал, стрелял над головой, но все было бесполезно.

Люди отлично понимали, что танки не прорвались, не подавили артиллерию и пулеметы. Хоть и не такой мощный заслон у немцев, но пулеметов хватит, чтобы перебить наступающих.

– Мины, – повторил слова Князькова старлей. – Сейчас…

Договорить он не успел. Первая мина рванула с перелетом. Зато вторая, словно предупреждая, взорвалась недалеко от горящей танкетки. Человек двадцать шарахнулись вдоль по дну оврага, но ударила целая минометная батарея.

Четыре почти одновременных взрыва подбросили, раскидали несколько человек бегущих. Кто-то закричал от боли. Люди шарахнулись назад. Одни ложились на землю, другие побежали вниз к дороге, но мины рвались так часто, словно их выпускали из пулемета. Вначале по четыре, потом – парами, накрывая овраг в разных местах.

Старлей уже не гнал людей в атаку, а кричал, показывая наганом направление вправо, где овраг постепенно сужался и темнели многочисленные промоины по склонам. Взрыв выбил у него наган вместе с кистью руки и обрывком ремешка, осколки изрешетили тело, превратив шинель в клочья.

Ротный упал, а двое бежавших к нему бойцов влетели прямо в столб взрыва. Мы полезли под танк. Князьков, бледный, но почти спокойный, торопил:

– Быстрее. Переждем обстрел под танком и сразу вперед.

К нам втиснулись еще двое пехотинцев. Человек семь залегли вокруг – хоть какое-то укрытие. Мины продолжали падать. Такого минометного огня я еще не видел.