Адель не будет больше работать и приходить поздно ночью. А ты, бабушка, больше не будешь плакать.
Я начинаю улыбаться и пытаюсь заткнуть вновь изъязвленную рану в сердце, прижимаю макушку брата к себе, чтобы он не видел, как на моих глазах выступают слезы.
* * *
Я стою уже примерно минут десять, как вкопанная. Изумленно смотрю на обстановку вокруг, поражаясь каждой детали интерьера. Потолок ночного клуба состоит из множества светодиодных фиолетовых треугольников, которые собираются в симметричные узоры. Чуть дальше, ближе к VIP-зоне, с потолка начинают свисать разноцветные светильники, которые к центру собираются в красивую спираль.
— Молодой человек, вы не видели такого симпатичного парня с темными волосами и вечно хмурым выражением лица? — я облокачиваюсь на гладкую поверхность барной стайки и смотрю на спину парня, обтянутой черной футболкой.
Парень сначала хмурится и медленно оборачивается, чтобы увидеть источник звука. Но увидев меня, поперечная складка на его лбу разглаживается, и он поднимает правый уголок рта.
— Адель, как ты сюда попала, мы же еще не открылись? — темноволосый парень за барной стойкой продолжает вытирать белой тряпкой влагу с кристально чистых бокалов.
— Я теперь тут работаю, так что… Теперь мы с тобой в каком-то роде коллеги, — я закусываю нижнюю губу и передвигаюсь ближе к парню.
Его лицо за мгновение темнеет и он уголки губ, ранее поднятые вверх, опускаются вниз.
— Ты все-таки пошла на кастинг?
— Да. И меня, как видишь, взяли. Теперь я одна из пташек.
— Я говорил тебе не идти.
— Это ты мне подкинул вакансию.
— Я подкинул тебе вакансию бармена, но ты предпочла пойти на кастинг стриптизерши.
Рома нервно откидывает тряпку в сторону и с шумом ставит стакан на стеклянную поверхность стойки.