При мне была также бордовая сумочка, и я надела плетеный кожаный браслет, подаренный Эмбер.
Он не очень подходил ко всему остальному, но его почти не было видно из-под длинного рукава блузки, и с ним кажется, что сестра и родители рядом.
В зале для завтраков с первого взгляда стало ясно, кто студент, а кто прибыл на собеседование. Первые твердым шагом шли на раздачу, смеялись и непринужденно болтали между собой, и я почувствовала сильное желание через год оказаться на их месте. Я хотела бы взять кофе, не бегая дважды по кругу, потому что не могу найти кофейной машины, подсесть за стол к друзьям и поболтать с ними о прошедших выходных.
Еще вчера вечером все это казалось нереальным. Теперь Оксфорд становился реальностью. Я прислушалась к двум девушкам рядом со мной, они говорили о семинаре, и я не сразу заметила, что они застукали меня за подслушиванием. Я быстро опустила голову и уставилась на тост, который уже через пару кусочков лег в желудке тяжелым грузом.
В моем расписании значилось, что сразу после завтрака я должна направиться в общий зал. Когда я открыла дверь, меня поразил шум из этого небольшого помещения. Я не сразу заметила, что здесь были не только поступающие, но и студенты старших курсов, которые развалились на старых диванчиках и громко болтали, пытаясь немного разрядить общую обстановку.
Я нашла свободный стул рядом с диваном и опустилась на него.
Внезапно я почувствовала мурашки, сначала на спине, а потом и по всему телу. Я подняла голову и взглянула на входную дверь зала. И сразу пожалела, что сделала это. Там стоял Джеймс со своим непроницаемым лицом, держа руки в карманах брюк.
Только не смотри на меня, не смотри на меня, не смотри на меня…
Он все увидел. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, по одежде и, наконец, остановился на карточках в руках. Уголки губ едва заметно вздрогнули, но потом – как будто он сам себя одернул: только не улыбаться! – лицо его опять окаменело и он начал смотреть по сторонам в поисках свободного места.
– Руби Белл? – слышу я чей-то незнакомый голос.