К тому же я понял, что просто не хочу этого. Ругаться с Руби Белл чертовски утомительно. Думаю, моя жизнь станет немного легче, если я пойду ей навстречу.
– О’кей, – сказал я.
Напряжение между нами вмиг спало. Я почувствовал, что снова могу дышать, и у Руби плечи сразу расслабились.
– Хорошо, – ответила она. На мгновение девушка растерялась, будто не знала, что теперь делать. Затем кивнула и вернулась к столу.
Взяла ежедневник, открыла его и что-то в нем отметила галочкой. Неужто извинение стояло одним из пунктов в списке дел? Я бы не удивился.
Собственно, все, я мог уходить. Мы сказали друг другу необходимое. Не знаю, почему я не ушел сразу, а смотрел, как она собирает вещи. Казалось, в ее чудовищном рюкзаке для всего есть место, и было что-то невероятно успокаивающее, почти гипнотизирующее в том, как в нем по очереди исчезали папка, записная книжка, ручки, бутылка воды и, наконец, ежедневник."
"– Сколько нужно костюмов для афиши? – спросил я, сам того не ожидая.
Руби застыла.
– Два, – осторожно сказала она. – Один мужской и один женский.
Я видел, как она безуспешно пыталась скрыть вспыхнувшую надежду, и решил больше не подвергать ее пытке.
– Я спрошу у родителей, – пообещал я, выдержав небольшую паузу.
Ее глаза засияли, и ей стоило больших усилий скрыть радость.
– Правда?
Я кивнул:
– Теперь ты довольна?
Руби застегнула рюкзак и накинула его на плечи. Затем подошла ко мне:
– Спасибо. Ты нас очень выручишь.
И мы впервые с тех пор, как я хожу на собрания комитета, ушли вместе.
– Все идет по плану? Я про Хэллоуин.
Она удивленно покосилась на меня. Я и сам удивился своему вопросу. Почему, черт возьми, я просто не свалил?
– Вообще-то да. Но думаю, что смогу спокойно спать, только если вечеринка пройдет успешно.
– Почему это так важно для тебя?
Она довольно долго думала, прежде чем ответить:
– Я хочу доказать, что могу управлять командой. Что я справилась с задачей. Мне пришлось побороться, чтобы вообще попасть в команду, а потом еще побороться, чтобы Элейн не стоптала.
Я задумчиво помычал, и она вопросительно посмотрела на меня.
– Я просто думаю, есть ли что-то, к чему бы я испытывал такую же страсть.
– Лакросс? – спросила она.
Я слабо пожал печами:
– Возможно.