Там Таран и расположился, справедливо рассудив, что более просторное ложе по праву принадлежит ему, как старшему и более крупному.
На стенах комнаты висели цветные плакаты и черно-белые фотографии незнакомых людей. Застывшие взгляды, ни тени улыбки на серых лицах. Общество Алены привлекало Тарана сильнее безмолвного присутствия этих унылых портретов. Но она все еще толклась на кухне, бряцая посудой. Ждала, пока Таран уснет.
Пусть ждет.
Приподнявшись, он заглянул на полку, подвешенную над тахтой. Там лежала распадающаяся книжица безымянного детективщика, кипа японских комиксов и несколько глянцевых журналов, в котором любая женщина сумела бы открыть для себя что-нибудь новое и полезное: рецепт запеканки из папайи в кокосовом молоке, перечень чаевых, которые принято давать на знаменитых курортах, рецепт вечной молодости… Таран понятия не имел, как выглядит папайя и с чем ее едят.
Позвать, что ли, Алену? Но зачем? Чтобы предложить ей улечься на узкой кроватке с дурацкими шарами?
Обругав себя идиотом, Таран растянулся на спине, заложив руки за голову.
Закрыв глаза, Таран принялся складывать в уме фрагменты событий сегодняшнего дня. Картинка получилась впечатляющая. Особенно когда в зале игровых автоматов откуда ни возьмись возник здоровенный черный кот, молвивший человеческим голосом:
– Спишь?
Таран открыл глаза, и кот сменился белым девичьим силуэтом в проеме двери. Алена откопала где-то мешковатую ночную рубаху до пят и явилась в ней, как бледное привидение.
– Сплю, – буркнул Таран.
– Я тебя разбудила? – спросила Алена.
Бесшумно переступая ногами, она приблизилась к тахте. От нее пахло нежными духами и нафталином. От этого смешения запахов у Тарана голова пошла кругом. Он стиснул зубы так, что они скрипнули, зажмурился и процедил:
– Да ложись же ты наконец!
– Хорошо.
Алена подчинилась беспрекословно. Но легла она не там, где ожидал Таран. Она осторожно вытянулась поверх него.
– Мы договорились! – зашипел Таран.