Сашок воспринял угрозу буквально, взял любимую за шею и пообещал душу из нее вытрясти, если она немедленно не признается, с кем из посетителей она трахается, как, когда и что с этого имеет.
Слово за слово, оплеуха за оплеухой, и вот Людмила разоткровенничалась, приоткрыв возлюбленному завесу над некоторыми темными моментами своей биографии. Сашок захотел знать, с кем она путается в настоящий момент. Она ответила, что ни с кем, а в доказательство привела путаную историю о том, как сегодня ее домогался один богатый мужик, но получил от ворот поворот.
Сашок оживился. Стал расспрашивать, кто да что. Люда отвечала. Сказала, что этот приезжий носит при себе целую кучу денег и раздает по сто баксов на чай. Узнав, что он временно поселился в доме Людмилиных родителей, Сашок произнес:
– Такой случай упускать нельзя. Завтра отвезешь меня к нему. Выпьем, то да се. А когда твой знакомый очухается, пусть докажет, что это мы деньги взяли. Можно его даже самого в воровстве обвинить. Что этот лох у тебя дома делал, как туда попал?
– Я сама его пустила, – напомнила Люда.
– Кто об этом знает?
– Алена, официантка из нашего кабака. Они там вдвоем гужуются.
– Воры они, – жестко произнес Сашок. – У тебя в тумбочке десять штук баксов хранилось, куда делись?
– У меня? – изумилась Люда. – Десять штук?"
"– Это на тот случай, если фраерок права качать вздумает. А нет, пусть гуляет. Это будет по справедливости.
Понятия о справедливости у Сашка были специфические. Люда попыталась спорить, но нежные поцелуи и нашептывания на ушко переменили ее мнение.
Проведя разъяснительную беседу, распалившийся Сашок так страстно отымел Люду, что у нее голова пошла кругом. Ей хотелось замуж, ей хотелось денег, она нуждалась в смене гардероба и полноценном отпуске на Средиземном море.
Она согласилась.
Рано утром, когда они приступили к обсуждению деталей, Сашок заявил, что спаивать мужика – затея ненадежная.