– Так ты в лесу?
– Ага, – сказал Таран, откупоривая бутылку. – За меня не беспокойся. Завтра днем вернусь в свой город, дам знать.
– Почему не сегодня? – удивился Шестипалый. – Ночью-то оно надежнее.
– Отсыпаться буду, – соврал Таран. – Устал.
– Ладно, тебе виднее. Советовать что-нибудь такому асу совесть не позволяет. Ну ты и крут, братишка.
В голосе Шестипалого слышалось неподдельное уважение.
– Был у сестрицы Аленушки братишка Иванушка, – пробормотал Таран. – Жили они вместе счастливо, но недолго.
– Э, ты чего? Бредишь? Тебя ранили?
– Навылет.
– Ты квасишь, что ли? – угрюмо спросил Шестипалый.
– Говорю же, за меня не беспокойся. Карточки с кодами у меня. Полный комплект. Все двадцать штук.
– Девятнадцать.
– Двадцать, Шестипалый. Я три раза пересчитывал.
– Девятнадцать, Таран. Одна твоя. Любая, на выбор.
– Выходит, я теперь миллионер?
– Выходит, что так, – подтвердил Шестипалый.
– Принято, – сказал Таран. – С завтрашнего дня начинаю беречь здоровье. Интересно, миллионерам сны снятся?
– Не знаю. Наверное.
– Плохо.
– Народу много положил? – догадался Шестипалый. – Мальчики кровавые в глазах? Совесть мучает?
– Совесть мучает, – согласился Таран. – Потому что не всех убил, кого надо бы. Столько нечисти на земле развелось.
– Мы с тобой святые? Рассуждаешь, прямо как ангел небесный.
– Падший, Шестипалый, падший. Крылья отвалились, рога пока не выросли. Поглядим, что из меня дальше получится. Бывай. У меня тут что-то вроде поминок. Извини, но ты как бы третий лишний.
– Поминки? – переспросил Шестипалый. – Третий лишний? Так ты в лесу не один?
– Не один, – сказал Таран. – Со мной девушка, которую я люблю. Хочу наконец сказать ей об этом. Может, услышит?
С этими словами он отключил мобильник.
Пару секунд спустя то же самое сделал Шестипалый. Выражение лица его было озадаченным.
– Падший ангел, надо же, – пробурчал он, глядя в пустоту. – А может, и правда? Может, мы все тут падшие ангелы?
Ответа на этот вопрос не было. Ни у Шестипалого, ни у Тарана, ни у миллиардов других людей. Они ничего не ведали о прошлом и жили так, словно у них не было будущего. Кто-то создал их такими, кто-то все так устроил.