Трах-трах! Хлоп-хлоп!
Истратив в общей сложности восемь патронов, Таран побежал в подворотню. Вслед ему ударил полицейский укороченный автомат, работающий, как маленький отбойный молоток.
Ра-та-та-та-та!
Стена дома, принявшая выпущенные из автомата пули, брызнула каменным крошевом. С треском раскололось задетое окно первого этажа. Когда Таран нырнул за угол дома, палили уже из двух автоматов, кроша магазинные витрины на противоположной стороне улицы. Где-то истошно завизжала женщина, к ней присоединилась вторая, затем прорезался мужской бас, выкрикнувший:
– Задолбали своими салютами!
– Так вы весь город перебудите, – пробормотал Таран, притаившись за домом.
Он не собирался убегать по улице, где его прошьют автоматными очередями, как лоскут материи – нитками. Между тем полицейские решили, что открывший по ним огонь человек улепетывает во все лопатки, и торопились выскочить из двора. Звуки выстрелов сменил беспорядочный топот ног. Полицаи бросились в погоню, не подозревая, что Таран никуда не делся, а дожидается их с пистолетами наготове.
– Привет!
Приседая на полусогнутых ногах, Таран выскочил из-за угла и бочком перебежал к соседней стене, паля с обеих рук, как стрелок из вестерна. Его появление стало полной неожиданностью для преследователей. Застигнутые врасплох, они превратились в неподвижные мишени.
Трах-трах! Хлоп-хлоп!
Таран целился в грудные клетки полицаев, защищенные бронежилетами. Его задачей было вывести преследователей из строя, а не лишать их молодых жизней.
Вскрикивая от боли и ужаса, они падали в узком проходе между домами.
Свалив трех автоматчиков, Таран взглянул на водителя, который застыл возле автобуса, держась за разбитую голову. Совсем обалдел, бедолага. Ему бы прятаться, а он торчит на виду, как тополь на Плющихе!
Достаточно было одного выстрела, чтобы вывести водителя из шока. Пуля, свистнувшая у полицейского уха, заставила его упасть ничком. Проявляя необыкновенное проворство, он заполз под автобус, а Таран, не дожидаясь, пока оттуда прозвучат ответные выстрелы, покинул поле боя.
Петляя по дворам и переулкам, он слышал приближающееся завывание полицейской сирены и спрашивал себя: сколько еще будет продолжаться такое везение?
Вряд ли слишком долго. Господь Бог не любит постоянно подыгрывать какой-то одной стороне. Как, впрочем, и Его Темнейшество Сатана. Таран был лишь пешкой в этой игре. Пешкой, которая будет сметена с доски, если не сумеет прорваться в ферзи.