Его зловредная копия с косичками такого же яркого оттенка, что и вихры парня, без страха отыгрывала роль моей Немезиды. Правда стоило Ройше заметить меня, как она сразу стала покладистой и, как ни в чём не бывало, спокойно сделала требуемое."
"Брат с сестрой растянули измерительную ленту, в непонятно какой попытке выполнить моё поручение. Я его дала скорее, чтобы их хоть чем-то занять, но видя такое рвение, стало как-то совестно. Значит, придётся учитывать их расчёты будущей мебели для посетителей.
— Айю, милая, принеси новый флакон туши! — пытаясь перекричать что-то поющую Мирту, попросила Рамира сидя за единственной встроенной мебелью главного зала — высокой барной стойкой.
Мать Барста с каждым днём выглядела всё лучше, а силы возвращались к ней так активно, что она спешила хоть чем-то нам помочь. Сильно нагружать всё ещё слишком худую женщину с печатями тяжелой болезни на бледном лице не хотелось, потому я выложила перед ней остатки плотного пергамента, который остался у меня после чертежей, дала железное перо, тушь и попросила сделать из этого богатства что-то вроде небольших брошюр.
Аринка, увидев это дело, пообещала разнести этакие визитки по знакомым лавочникам. После такого Рамира поняла важность возложенной на неё задачи и, изготовив небольшой набросок, который оказался очень даже хорош, утвердила его у меня, а затем плотно засела за изготовление рекламок. Оставалось только определиться с датой открытия, чтобы вписать его в брошюры, а это пока было трудно.
В это время Аринка и ещё одна рыжая Бестия пропадали на кухне. Оттуда помимо песни самой младшей представительницы рыжего семейства доносился плеск воды, периодические вскрики Аринки и звуки падающих вёдер. Они там точно только овощи моют? Судя по звукам с кухни там, по меньшей мере, ледовое побоище — только лошадиного ржания не хватает.
— Вот, милая, я добавила список для столярщика, — сказала бабушка, подходя ко мне, пока я размышляла, точно ли выживет моя новая кухня.
Взяв лежащий на подложке лист пергамента, исписанный со всех сторон, я посмотрела на бабушку. Сейчас она выглядела совсем не так, как в начале зимы: её глаза горели жизнью, движения стали увереннее, походка твёрже, а неизменный чепец сменился рабочей косынкой, как я её называла — ба туго завязывала вокруг головы кусок продолговатый плотной ткани всегда, когда готовилась к работе.