Его круглый нос дёрнулся, будто он попытался уловить запах наживы, но видимо морозный воздух не позволил этого сделать, потому что в итоге полугном рассмеялся:
— Верити Кауф вдруг стала дельцом? Экие чудеса творятся! — хриплый смех довольно быстро затих, и Ирвин скучающе махнул рукой сказав: — Говори, что там у тебя. Рядом никого нет.
Как раз в этот момент, будто издеваясь, из-за угла пристройки донёсся скрип снега и тихие голоса. Это позволило понять, что меня не воспринимают всерьёз.
— Да? — скептически уточнила, показательно глядя в сторону шума.
Если я думала, что прожжённый делец сразу же мне поверит, то глубоко заблуждалась. В этот раз меня окатили настоящей волной смеха, которой потребовалось больше времени, чтобы затихнуть.
— Ты не иначе безумием своего отца заразилась, — отсмеявшись, выдал полугном, утирая выступившие на глазах слёзы. Затем благодушно махнул в мою сторону и добродушно произнёс: — Иди, Верити, не трать моё время попусту. Но грибы приноси, коль не шутила на их счёт. Так уж и быть подкину тебе монет за несезонный продукт.
Полугном попытался захлопнуть створку окна, но я не дала этого сделать. Ухватившись за раму, упрямо посмотрела в недовольные глаза и сказала:
— Я не спятила, Ирвин.
Не знаю, что сработала: тон моего голоса, уверенность на лице или раскрытые детали, но в итоге полугном сдался. Раздражённо вздохнув, Ирвин кивнул на неприметную дверь, и бросил:
— Заходи, — резко захлопнул окно перед моим носом.
Чувствуя ликование от маленькой победы, я поспешила воспользоваться добытым приглашением.
Дверь скрипнула, пропуская меня в каморку заставленную стеллажами. Что находилось на их полках, рассмотреть было невозможно — каждая ячейка стеллажа представляла собой выдвижной короб, о содержимом которых ходили слухи по всему Торшильду. Кто-то говорил, что у Ирвина можно раздобыть любые зелья со всего света, так же как редкие ингредиенты для них.