Черт, как же волнительно, так, что меня начинает немного подташнивать, а руки ужасно потеют.
Шумно выдыхая, чувствую, как все внутри замирает от панического страха, ложусь на шёлковые подушки. Соблазнительно раздвигаю ноги.
Он должен увидеть мои белые трусики.
Боже, я же никогда не была такой безрассудной… Я могла лишь фантазировать, но никогда не заходила настолько далеко.
Да, что уже говорить, за восемнадцать лет, я ни разу никого к себе не подпускала ближе вытянутой руки. Даже не думала о других.
Но хватит ждать.
Я что зря отвергала предложения папиных лейтенантов, зря отказала в свидании красавцу сыну губернатора?
Нет, нет, я готовила себя к самому главному мужчине своей жизни и прямо сейчас он поймет, что я ждала именно его.
Только вот ты делаешь все наоборот, Алла."
"Вряд ли он поверит в твою невинность, если ты будешь раньше времени ноги раздвигать.
Он же как охотник, должен поймать добычу сам, а я должна хоть малость сопротивляться.
Да, нужно дать ему шанс все сделать самому.
Быстро слезаю с кровати. Вытираю выступивший пот с висков и присаживаюсь обратно.
Но принимаю самую скромную позу, которая только, возможно, нежно улыбаюсь.
— Тамерлан, — произношу тихо, стоит ему выйти в одном полотенце, которое держится на добром слове, или на чем-то более внушительном.
Вот так бы и скромность моя держалась, но сложно не заметить, как стекают капли по идеально выточенному телу, как бугрятся крепкие мышцы. А запах бьет по вкусовым рецепторам.
Мой любимый запах.
Как не поддаться эмоциям, что бурлят внутри?
Он смотрит на меня. Прямо на меня. Осматривает тело, и я покрываюсь мурашками, словно его темный взгляд режет острейшим скальпелем, ощущение, будто прямо сейчас он касается меня горячими пальцами.
Но осмотр заканчивается слишком резко, словно в музее внезапно выключают свет. Будто он и не обратил на меня никого внимания.
И вот Тамерлан, отворачивается и идет к комоду, где стоит его дорожная сумка.
Расстегивает молнию, а в моей голове этот звук смешивается с бурными фантазиями о его ширинке.
Особенно ярко я вижу, как полотенце просто падает на пол, оголяя то, что я видела через мутное стекло душа.
Дыхание перехватывает, и я встаю, облизывая пересохшие от волнения губы.
Я смелая. Я мудрая. Я скромна.
Но это совершенно не сочетается с тем, что я подхожу все ближе к объекту обожания и пальцами провожу по его ещё мокрое спине. Чувствую еле заметное жжение на кончиках пальцев.