Из этого Илья сделал вывод, что весь кипиш замучен администрацией, просто чтоб закошмарить всех, кто на отрицалове. Че, понятный расклад.
Совсем уже одурев от ящика, на взводе и в раздрае от последнего шоу, Илья врубил телефон прямо на кухне и сам Магомеду написал, совсем уже борзо: «Не бойся, у нас без кидалова».
На это ответ пришел немедленно:
«Да я и не боюсь!» – четыре смеющихся до слез желтых кругляша. – «Ты сам лучше боися!»
Илья ему отправил тоже улыбочки, чтобы свести все к шутке.
Встречи с Магомедом он не боялся: возьмет с собой ствол, будут ему угрожать – достанет и покажет. Плетка против хамов должна работать.
Ну давай, давай! Сколько можно тянуть резину?!
Телефон, казалось, задымится.
«Ладно!» – наконец цыкнул ему Магомед. – «Мы же все друг-друг знаем свои. Будут тебе деньги четверг.
«Да!» – крикнул радостно ему Илья. «Когда деньги приедут, люди товар отдадут».
«Завтра скажу где точно», – сухо кивнул Магомед.
– Да где угодно! – Илья вскочил с кухонного стула, подпрыгнул, рукой достал до низкого потолка. – Для где угодно, бляха!
Распахнул окно, нахлебался свежего, крикнул Лобне:
– Ааааааааауууууу!
Выхватил водку из морозилки, хлестанул ее прямо из горла, обморозился ею, вскипятился.
– За любовь!
И тут звякнуло так в телефоне: как чайная ложечка, которой больному ребенку лекарство от сорокаградусного жара в сладком размешивают – о стакан. Звонко и тоскливо.
От Нины.
– Петь, с тобой все хорошо? У тебя сегодня целый день телефон отключен, мне что-то неспокойно, – написала она.
– Все шикарно! – тут же, не думая, отрапортовал он ей.
– Правда? – Нина переспросила.
"– Скоро уже, – пообещал ей Илья и запил сладкое вранье горьким.
– Переживаю за тебя. С того раза так не боялась, как ты с теми бородатыми влип, помнишь?
С какими? Илья растерял еще немного радости. Не переспросишь же ее. Примерно можно догадаться, о ком она и о чем. Но сейчас о серьезном не хотелось.
– Которые в рясах и с крестами? Помню, жесткие ребята, – на остатки смеха написал он ей.