Зашел зачем-то; внутри битком. У входа свечная лавка. Коптят что надо. К батюшке бабская очередь. Кто у главврача утешиться не может – приходит к попу за подстраховкой.
Последний раз Илья столько крестов у людей на коже синей краской видел. И Христовых ликов. И куполов. Но на зоне все другое значит. А где оно то самое значит, интересно?
О чем бы ему договориться? Чтобы мать там устроили на нормальное место? Чтобы у Ильи состояние аффекта во внимание приняли?
Набрал богу. Постоял, послушал у себя в груди. Шли долгие гудки.
Никто не отвечал. Связи не было. Или, может, у него тоже режим «не беспокоить» включен был.
Вроде все и правильно сделал, а все равно – в ад. На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России.
8
Но еще на улице, не дойдя до дома, вернулся в Хазина. Читал на ходу, как все. Читал на пешеходном переходе. На лестнице читал. На кухне.
Нина в больнице?.. А Петя-то знает об этом?
Вернулся к бесконечному разговору Хазина с Ниной. Стал внимательней вчитываться, чем он кончился.
«У меня все просто супер». Последнее, что она написала Пете: в пятницу утром. Стало почему-то беспокойно – за нее, Илье постороннюю. Наверное, из-за летнего сновидения с шарлоткой. Вот глупо. Перешла Нинина любовь из сна к настоящему Илье, как картинка с переводилки на кожу.
Есть тут что-нибудь про больницу? Про то, что с ней могло стрястись?
Поднялся в самый верх, в самую зарю отношений – как телефон их запомнил. С чего все началось у них? С того же, с чего у людей в городе всегда начинается.
– Это Петр. Вчера в «Тройке» познакомились. Прием!
– Прием-прием! Помню вас, Петр! Как слышите? – Нина отыскала в арсенале телефонных картинок изображение спутниковой антенны, вклеила ее в свое сообщение.
– Слышу не очень, оглох после вчерашнего. Но было весело.
– Слишком! Так что я пишу тебе из комы. Остро нуждаюсь в детоксе! – картинки шприца и ванны.
– Так может, борща?
– Что, прямо сейчас?
– Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Давай в три в «Пробке»?
– Давай! Только, чур, я опоздаю на час!
Продолжилось только через неделю, когда уже праздники кончились. Семнадцатого января Нина написала ему первой:
– Петр! Надеюсь, ты не из тех, кто быстро сдается! У меня правда рожала кошка, положение было безвыходное! – оконфузившийся эмодзи с круглыми глазами.
– Русские не сдаются. Кошке привет.