Ты нам не в тягость, даже наоборот, а по поводу гордости – сколько раз ты лечила нас и маму, и ведь никогда даже копейки не брала. Тебе не кажется, что сейчас наша очередь побыть гордыми, а?
Улыбнувшись Алеху, отрицательно покачала головой, и напомнила:
– Дело не в гордости, дело в том, что мне нужно начинать новую жизнь. У меня не осталось ни магии, ни состояния, ни собственности, ничего кроме знаний и осознания необходимости жить дальше.
– Драматизируешь, – фыркнул Сэм.
– Вообще-то девушке достаточно замуж выйти, – в тон ему продолжил Герман.
– Сомневаюсь, что в ближайшие лет пять смогу найти достойного жениха-мага, – резонно заметила я.
– А если не мага? – как-то напряженно спросил Алех.
Я решительно поднялась, начала натягивать перчатки, и раздраженно ответила:
– Никогда.
Герман хотел что-то возмущенное сказать, но его остановил Сэм:
– Найри просто боится, что если ее мужем станет не маг, а маги каким-то образом вернут себе силу, они убьют ее мужа, как убивают всех, кто имел, по их мнению, наглость, позариться на девушку с магией.
– Пресловутый закон «О магически одаренных», – с презрением произнес Алех.
– Сейчас новая власть, – воскликнул Герман.
– У аристократов не лучше, – Алех поднялся, – идем, проведу тебя.
Ну уж нет.
– Алех, у вас с торговлей плохо? – прямо спросила я.
Парень смутился.
– Или дел других нет, кроме того, чтобы меня опекать?
Теперь все глаза отвели. Так я и думала – торговое дело оно всегда внимания требует, а братья Шилли с утра дома околачиваются.
– Хурта возьми с собой, – хрипло произнес Алех.
– Хурт – собака, – терпеливо начала объяснять я, – мне предстоит войти в имение, там свои собаки, и Хурта могут поранить. Спасибо, дорогие мои, но я иду сама. Мне к самостоятельной жизни привыкать нужно.
И пока они думали, что бы еще сказать, я торопливо покинула дом.
* * *На дворе весна вступала в свои права, и день выдался жарким.