Но, не позволяя монстру взобраться на стену, на него налетел оборотень, могучим ударом вновь отшвыривая.
И больше шансов для нападения, у порождения Тьмы не осталось – вспыхнуло синее пламя. Монстр подскочил, повернул уродливую голову, зарычал на шагнувшего к нему принца Хаоса, и взвыл, когда метнувшийся к нему демон, ухватил чудовище за раззявленную пасть… Рывок, хруст ломаемых костей, вой…
И на испещренную когтями землю, подергиваясь в агонии, упали две половины разодранного порождения Тьмы.
Магистр Тьер прибыл на несколько секунд позднее, глянул на застывшего от шока Ултана Шейвра, облегченно выдохнул.
– Айшарин! Учти, если ты сдохла, то я сейчас нырну с Тьером в Бездну, достану твою подлую душенку, отволоку в Сумеречный лес, всажу в росток, дождусь, зараза, пока ты вырастешь и потом отшлепаю так, что месяц сидеть не сможешь! Ты меня поняла?!
Сверху, со стены, раздалось дрожащее:
– Да, магистр.
Но затем уже не так испуганно:
– Магистр, должна напомнить, что время взросления сумеречной дриады составляет сто семнадцать лет…
Запрокинув голову, Эллохар улыбнулся собственному секретарю и уже спокойно ответил:
– Ничего, я терпеливый и злопамятный. Долго там сидеть собираешься?
Айшарин протянула руку к лиане, уже выращенной ею со стороны двора, ухватилась за конец и спустилась, держась за стремительно увеличивающееся растение.
– Ну вот, – Эллохар осторожно погладил ее по волосам, – только сырости нам и не хватало.
– Угу, – промычала дриада.
– А за героизм потом мне ответишь, – мрачно предупредил он.
– Угу, – вновь ответила Айшарин.
Магистр Смерти невольно улыбнулся, обнял девушку за плечи и спросил:
– Успокоилась?
– Почти, – она тихо всхлипнула.
– Возвращаемся?
Но ответом было неожиданное:
– Нет.
И прекратившая лить слезы сумеречная дриада, мягко отступив, робко прошептала:
– Меня завтра Дара перебросит.
Нахмурившийся магистр сложив руки на груди, мрачно оглядел всех, кто участвовал в схватке выискивая одну конкретную эмоцию – злость. Причем злость по отношению к нему, лорду Даррэну Эллохару.