По дороге им попадались по большей части солдаты и священники — сразу же было видно, что поблизости расположено сердце ордена, основные его казармы. Замок, выстроенный из алого кирпича, к удивлению Мадленки, производил скорее радостное, чем тягостное впечатление. Копыта лошадей прогрохотали по спущенному подъемному мосту. Во дворе рыцари спешились, и подбежавшие конюхи приняли лошадей. Мадленка огляделась. Вокруг было множество народу; фон Мейссен и Филибер, в Торне переодевшийся в подобающую его званию одежду, попали в гущу любопытствующих рыцарей, жадных до новостей.
— Следуй за мной!
Мадленку отвели в маленькую, но опрятную комнату, где не было ничего, кроме кровати, распятия на стене и простой деревянной скамьи.
— Великий магистр в отъезде, — сказал Филибер на прощание, — его замещает великий комтур Конрад фон Эрлингер. Мой слуга принесет тебе приличную одежду и все, что ты захочешь; комтур наверняка пожелает побеседовать с тобой. Веди себя прилично и, бога ради, — Филибер понизил голос, — не попадайся Боэмунду на глаза, не то не оберешься хлопот.
— Хорошо, — сказала Мадленка со вздохом."
"Когда Филибер ушел, Мадленка побродила немного по комнате. Единственное окно выходило на реку, в которой отражались фантастической красоты башни замка. Мадленка вздохнула; в это мгновение она бы отдала всю эту красоту за то только, чтобы оказаться дома, в Каменках, где нет реки, а есть только один колодец, да и сама усадьба может лишь с натяжкой считаться замком.
Помолившись деве Марии и попросив охранять ее впредь, Мадленка села на кровать.
недурно устроились. Она была права: орден имел монополию на торговлю на своей территории, из каковой торговли извлекал огромные прибыли.