— Чем дальше ты будешь от Каменок и от князя Диковского, на чьих землях безнаказанно убивают людей, тем лучше. Отсидишься в монастыре год или два, а потом либо выйдешь замуж, либо вернешься домой, это уже твое дело. И запомни: ты никогда не видела князя Диковского. Ты ничего не знаешь о Михале, ты никогда не встречала меня и ничего не помнишь о том, кто напал на ваш караван. Тебе ничего не известно, понятно? Не упоминай ни о стрелах, ни о четках, ни о Филибере, ни о ком. Ты долго бродила по лесам, пока тебя не подобрали сердобольные купцы и не привезли домой.
Мадленка мучилась сомнениями. Все, что говорил крестоносец, выглядело в высшей степени разумно, и вообще, с ней давно так никто не разговаривал — спокойно и взвешенно, но она все равно была недовольна. Наверное, во всем этом было слишком много разумности.
"— Где, интересно, я найду таких купцов, которые…
— А это уж моя забота, — сказал синеглазый и поднялся. — Спокойной ночи, панна Магдалена, — и не забудьте запереть дверь.
Крестоносец растворился в сумерках, а Мадленка, оставшись одна, долго думала, сидя на кровати в одиночестве, но так ничего и не надумала и легла спать.
Глава вторая,
в которой Филибер против своей воли становится глухонемым
Пробудившись, Мадленка первым делом справилась о Боэмунде и, к разочарованию своему, узнала, что он отбыл куда-то. Ей было нелегко без своего врага, неожиданно превратившегося в друга и советчика. Она чувствовала, что он умнее, жестче и много проницательнее, чем она, и что только он мог собрать воедино те нити, которые вели к разгадке этого страшного преступления. Она же без толку бродила вокруг да около, и пока ее действия не имели никаких результатов, кроме отрицательных.
Желая убедиться, что Боэмунд не ошибся в своих предположениях, она перечитала библию настоятельницы, обыскала ее вдоль и поперек и ощупала каждый листок, но безуспешно. У брата Киприана Мадленка стащила перья, немного чернил и лист бумаги, на который для верности записала особенно важные события разыгравшейся драмы; но сколько она ни билась, проку от того было мало, и она сожгла пергамент.