Она улыбнулась, с наслаждением ловя на лице Мадленки, какое впечатление на нее произведут эти слова.
— Не всем же быть такими, как ты, — отозвалась Мадленка и, ослепительно улыбнувшись, добавила: — К счастью.
Улыбка Анджелики погасла. Вошел князь Август. С расцарапанной щекой, взъерошенный, он походил на нашкодившего мальчишку. На литвинку он не обратил внимания.
— Пошли, — коротко бросил он Мадленке. Мадленка двинулась к двери, но тут Анджелика
метнулась к Августа и схватила его за руку.
— Август… — тревожно шепнула она.
— Что? — спросил он с удивлением.
— Стереги ее крепко! — с деланным придыханием прошептала Анджелика. Но глаза ее смеялись.
К великому облегчению Мадленки, ее повели не вниз, где располагались владения ушедшего в мир иной Адама, а в боковые покои. В одной комнатке стояла кровать с балдахином, поддержанным витыми столбиками, в другой был стол, стулья и несколько сундуков. На стене висел искусно вытканный гобелен фламандской работы, изображавший охоту на кабана.
— Можешь располагаться, — все так же отрывисто бросил Август.
Мадленка, поколебавшись, положила на стол узелок, где было платье и четки, и села напротив гобелена, с преувеличенным вниманием разглядывая его. Двое стражей остановились в дверях, и Август сделал им знак выйти. Сам он расхаживал по комнате взад-вперед, и это мельтешение раздражало Мадленку. Она хотела, чтобы он ушел и она могла остаться наедине со своей печалью.
— Ты и впрямь Магдалена Соболевская? — спросил Август, остановившись возле нее и глядя на нее в упор.
— А ты что, не видел? — мрачно спросила Мадленка, тяжело переживавшая свой недавний позор.
— Скажи мне: это ты убила мою мать? — Нет.
Август снова заметался.
— Но тогда кто?! — крикнул он. — Кто?
— Может быть, у нее были враги? — предположила Мадленка.
— У нее? Нет! Это было благороднейшее создание на свете!
Мадленка вспомнила, какими словами покойную княгиню честил фон Ансбах, но благоразумно воздержалась от возражений.
— Да и глупо с моей стороны верить тебе, — заключил Август неожиданно. — Прощай!
В сущности, все начиналось не так уж плохо. У Мадленки были свои покои, к ней приставили служанку — боязливую девушку, которая общалась с госпожой с явной неохотой; Мадленка заключила из этого, что, должно быть, среди обитателей замка она слывет чудовищем. Такое предположение немало ее позабавило.
Когда наутро ей принесли пищу, она потребовала, чтобы ту проверяли.