— Где она?
— Сбежала, наверное, ваша милость! — У-у!
Взрыв проклятий, раздавшийся непосредственно за этим, способен был потрясти замок до основания. Мадленка высунула нос из-под одеяла и зачарованно прислушалась. Как ругается Петр из Познани, не ругательства, а чисто музыка!
— Ничего, — сказал голос Августа, более спокойный, — далеко она не успела уйти!
— Да уж, ищи теперь ветра в поле! — проскрежетал Петр из Познани.
Возле входа в спальню послышались шаги. Мадленка сжалась под одеялом и старалась дышать ровно, как человек, который спит.
— Она здесь! — закричал он.
— Что? — отозвался Петр из коридора.
— Она никуда не бежала, она здесь, спит!
— Уже не сплю, — проворчала Мадленка, поворачиваясь на другой бок. — Езус, Мария, и зачем так орать?
— Тащи ее сюда! — скомандовал Петр.
Август схватил красное платье Мадленки и швырнул его на кровать.
— Встань и оденься!
— Хам, — сухо сказала Мадленка.
— Или я приволоку тебя в одной рубашке!
— К чему такая спешка? — презрительно спросила Мадленка. — Отвороти рожу, собака бесстыжая, нечего на девушку пялиться.
— Ничего нового я там не увижу, — буркнул Август, но все же отвернулся.
Мадленка сбросила ночную рубашку и быстро натянула платье.
— Да в чем дело-то? — зевая, спросила она.
— В замке поймали лазутчика, — объяснил Август. — Одет как прокаженный, но, слава богу, мои молодцы бдительные его не выпустили.
Глядеть на Августа было страшно: глаза налились кровью, лицо дергалось. Именно в это мгновение Мадленка и приняла судьбоносное решение: «Нет, не выйду я за тебя замуж. Уж лучше монастырь и вечное заключение». Но, вместо того чтобы успокоить разъяренного шляхтича, Мадленка нарочно еще обострила ситуацию.