Если разбойники напали на них из-за добычи (а из-за чего же еще?), то почему они ее бросили? Или им помешали? Скажем, тот польский отряд, при появлении которого она вчера спряталась в кусты на обочине. Потом волы, тащившие повозку, где они? Кто их увел — разбойники или те, кто разбойников обнаружил? Были ли разбойники крестоносцами или кем-то еще? Ох, как все сложно, как все запутано.
Надо вернуться и порасспрашивать бродягу, решила Мадленка. Похоже, он человек неглупый и в своем роде толковый, может, сообщит ей еще что-нибудь полезное или просто заслуживающее внимания.
Мадленка в последний раз поглядела на повозку, вздохнула и выбралась на дорогу. Тут-то уж точно не заблудишься. Вон крест, а вон и две фигуры под ним. Хорошо, что эти бродяги никуда не ушли.
Мадленка махнула им рукой, но никто из бродяг не пошевельнулся. Лже-Михал ускорил шаг, подыскивая слова, чтобы завязать нужный разговор, — но, когда он подошел к кресту ближе, все слова вылетели у него из головы.
Бродяга полулежал у подножия креста, упершись затылком в камень. Горло его было перерезано, и кровь вытекала толчками. Женщина, страшно выкатив глаза, стояла неподвижно в шаге от него. Стрела пробила ей шею насквозь, пригвоздив несчастную к горизонтальному столбу. У ее ног лежал разбитый кувшин, а по дороге удалялось облачко пыли.
Глава пятая,
в которой не происходит почти ничего
К вечеру этого дня Мадленка решила, что она проклята.
Доказательства? Извольте: стоило матери-настоятельнице, добрейшей женщине, прокатиться с ней, и мать-настоятельница умерла, равно как и все, кто их сопровождал, сама же она, Мадленка окаянная, цела и невредима. Встретила двух бродяг, которые, похоже, что-то знали о случившемся, только поговорила с ними — и нет уже бродяг, отлетели их души.
Относительно бродяг, впрочем, дело несколько прояснилось, когда Мадленка удосужилась взглянуть на следы, оставшиеся на дороге.
Мадленка вернулась на перекресток, придерживая рукой бок, в котором бешено кололо, и задумалась.