— Монахиней быть очень даже хорошо, это все равно, что быть ближе к богу. И потом, я буду тебя навещать, когда смогу.
— Правда? — обрадовалась Мадленка."
"— Вот те крест, буду.
— Посещения мужчин у нас не поощряются, — вмешалась мать Евлалия, и по ее тону Мадленка поняла, что Михалу, который таскал ее на спине, изображая коня, когда она была совсем маленькая, после чего они радостно валились на землю и устраивали возню, уж точно не дадут ее видеть.
— Но ведь Михал мой брат! — возмутилась она.
— Тем более, — загадочно молвила настоятельница в ответ на ее замечание.
Мадленка насупилась. Она не любила, когда ей перечили, особенно если отказ был таким бессмысленным и жестоким, как этот.
Ты у нас теперь послушница, — продолжала мать Евлалия. — Тебе придется отрешиться от всего мирского, дитя мое.
— Сестра Урсула тебе поможет, — ровным тоном добавила настоятельница. — Она одна из самых примерных монахинь.
Молодая монашка при этих словах потупилась и покраснела пятнами. Она явно не привыкла, чтобы о ней так отзывались. Будущая послушница смотрела на нее с отвращением. Неужели и она, Мадленка Соболевская, станет такой же, как эта подлиза? Дух противоречия взыграл в Мадленке.
— Сестра Урсула, — вкрадчиво шепнула она. — А?
— У вас платье задралось, — и Мадленка ущипнула ее за ногу, чтобы не задавалась. Сестра Урсула возмущенно выпучила глаза от такой неслыханной выходки, но Мадленка уже забыла о ее присутствии. Она отвернулась и вдыхала полной грудью весенний воздух.
— Господи, как хорошо! — вырвалось у нее. Небо было так изумительно сине, как может быть только небо в мае. Солнышко светило вовсю, и Мадленка блаженствовала в его золотых лучах.
Путешествовать тоже было чудесно, — так восхитительно это постоянное перемещение под надежной охраной, когда знаешь, что с тобой не может случиться ничего неприятного и, даже если соскочит ось, ее мигом починят.