Это не считая нескольких товарищей всё ещё мечтающих выкупить мою бутылку, раз уж выиграть её не удалось.
Однако я оставался непреклонен. Бутылка была зачарована для дополнительного удобства Росси. А мне её ещё назад везти.
В конце концов, толпа дуэлянтов всё-таки проявила уважение к победителю, и я смог ускользнуть от них на другую улицу.
Правда, не ото всех.
— Постойте! — услышал я голос одного из них и, обернувшись, увидел того самого мага воздуха.
Он подбежал ко мне, несколько запыхавшись.
— Месье, вы настоящий мастер. Я никогда ещё не встречал такого сильного фехтовальщика. Умоляю, назовите мне имя вашего учителя!
Я молча его разглядывал. Пока мы дрались, я больше смотрел на его магию и технику, так что почти не обратил внимание на то, как он выглядит. Отметил только то, что, скорее всего, он не Канвар.
Сейчас же, заметил и другие подробности. Это был совсем юный маг, ненамного старше Ольги или Прохора.
Он был высоким и светловолосым юношей, с открытым лицом и живыми синими глазами. А одевался также, как и большинство молодых одарённых в Вийон-де-Тур. По-щегольски с глубоким вниманием к деталям, чтобы сделать свой образ более стильным.
Всем своим обликом он чем-то напоминал породистого щенка, который вырос в хорошем доме. Он смотрел на меня взглядом, полным искренности и энтузиазма.
Молчание тем временем затянулось, и он хлопнул себя по лбу и добавил:
— Какой же я дурак! Даже не представился, меня зовут Симон Фаверо. И я безумно горд, что мне довелось скрестить с вами клинки!
— Что ж, — ответил я, — рад, что вам понравилось. А теперь мне пора.
Знакомиться с ним я не собирался, зачем лишний раз врать кому-то о своём имени? А настоящее, по понятным причинам, я озвучить не мог.
Однако просто так уйти Симон мне не дал:
— Прошу вас, постойте! — выпалил он, — я хотел узнать… скажите, кто был вашим учителем? Такая техника… такие движения, как у вас — это уже не просто фехтование, а настоящее искусство! Я хотел бы познакомиться с тем, кто вас этому научил!
— Вынужден вас разочаровать, — ответил я, — но мои учителя уже не дают уроков. Они давно умерли.